Focus on the beautiful things in life (ukhudshanskiy) wrote in zampolit_ru,
Focus on the beautiful things in life
ukhudshanskiy
zampolit_ru

Categories:

Чудовищные корни путинщины. Лубянское баракко

Лубянское баракко

Бывают дома, которым на роду написано разделять со своими жильцами жизненные передряги, - дом N46/48 по Земляному Валу (до 1994 - ул. Чкалова) из их числа. Ровесник Победы, он хранит на своем фасаде красный гранит, заготовленный Гитлером для несостоявшегося монумента в честь взятия Москвы. Дом особого назначения, построенный для сотрудников "органов", он пережил чистку после ареста Берии. Рекордсмен по архитектурным излишествам, попал в опалу во время борьбы с украшательством и стал символом конца эпохи "сталинского ампира".





Немецкое качество

Непростая судьба дома на улице Чкалова была предопределена в момент рождения - заказчиком его строительства было Министерство государственной безопасности, всемогущее МГБ (преемник НКВД). Ведомство, державшее в страхе всю страну, заказало в 1946 году проект дома известному советскому архитектору Евгению Рыбицкому. Что двигало им - желание угодить заказчику, страх создать что-то недостаточно внушительное или просто стремление держаться мейнстрима - сейчас уже не выяснить (архитектор скончался в 90-х годах прошлого века).

Результат оказался выдающимся даже на фоне господствовавшего тогда триумфального, нарядного стиля, получившего название сталинского ампира. Колоннады, портики, надстройки, башенки - все это в огромном количестве появилось на парадном фасаде дома, выходившем на Садовое кольцо. До сих пор бросаются в глаза балконы в два этажа, внутри которых балкончики поменьше...

Цоколь дома облицован красным гранитом. Есть версия, что это - малая часть камня, заготовленного гитлеровцами для монумента по случаю взятия Москвы. Часть материала для несостоявшегося сооружения пошла на отделку домов на Тверской, часть досталась "чекистскому" жилью. В доме вообще было много трофейного, его и строили пленные немцы.

- Сантехника, кафель на кухне и в ванной комнате, выключатели, розетки, - рассказывает Вадим Цибин, живший в доме еще ребенком. И великолепный дубовый паркет. Сливные бачки были чуть ли не со свастикой и отличались от наших, фаянсовых, большим объемом и малой толщиной стенок. Бабушка рассказывала, что, когда въехали, лестница в вестибюле была выстлана ковром, а у тумбочки с телефоном сидела вахтерша и расспрашивала посетителей, кто они такие и к кому идут.

В доме были невероятных размеров квартиры - по 200-250 метров, с черным ходом. В них жили важные чины из НКВД. Про эти, как их называли, генеральские квартиры шутили, что их хозяева ходят по ним с путеводителем - чтобы не заблудиться. Балконы, выходившие на Садовое кольцо, опечатывались - вдруг Сталин проедет, а кто-нибудь выстрелит? Участковый милиционер регулярно ходил и проверял печати.

- Я однажды был в такой квартире у одноклассника -тогда они уже стали коммуналками, - вспоминает Цибин. -Для меня, школьника, это был просто лабиринт. Еще в доме был двор в два уровня, изолированный от улицы огромными воротами. Потом, конечно, их перестали запирать...



"Генеральские" и "дворницкие"

Обитатели дома делились на две категории: сотрудники органов и прочие демобилизованные военные, в основном пограничники. Первые считались "белой костью" и занимали самые гигантские квартиры. Остальных по возвращении с фронта селили в относительно скромные апартаменты, не превышавшие 60 метров (спесивые соседи презрительно называли их "дворницкими"). Некоторые сразу становились коммуналками - как двухкомнатная квартира Татьяны Андреевны Мироновой, прошедшей всю войну шифровальщицей СМЕРШа (советская контрразведка, расшифровывалась как "Смерть шпионам") и вернувшейся домой в 1951 году.


Мирная жизнь в послевоенной Москве для многих высокопоставленных жильцов дома закончилась в 1953, когда арестовали и расстреляли Берию. Стихи на детских утренниках ("Что за праздник у ребят? Ликует пионерия: это к нам пришел в отряд Лаврентий Палыч Берия") сменились суровыми строками в сообщении "Правды" о "преступных антипартийных и антигосударственных действиях" всесильного чекиста. Для дома на улице Чкалова это имело самые прямые последствия: вскоре после этого из подъездов исчезли хрустальные люстры и ковровые дорожки. По рассказам старожилов, жильцов роскошных квартир, пытавшихся удрать через черные ходы, ловили и выселяли в места не столь отдаленные вместе с семьями - борьба со сторонниками Берии велась в лучших традициях ведомства. Некоторых просто разжаловали - повезло. Они доживали свой век, донашивая генеральские шинели без погон. Потом в коммуналках поселили обычный народ.

"Долой излишества!"



"...Лишить архитектора Рыбицкого звания лауреата Сталинской премии, присужденного ему за жилой дом на улице Чкалова в г. Москве, в проекте которого допущены крупные излишества и недостатки в архитектурном и планировочном решениях".

Чистка в доме была не последней неприятностью этих лет: в середине 50-х в стране начались гонения на "архитектурные излишества". Власти осознали, что строить так, как это делали при Сталине - помпезно, вольно, не стесняясь в средствах, нельзя: слишком дорого. Одновременно с концом культа личности произошло осознание: простой народ живет плохо и с этим надо что-то делать.

Из постановления ЦК КПСС и Совета министров СССР "Об устранении излишеств в проектировании и строительстве" от 4 ноября 1955:

"Получила широкое распространение внешне показная сторона архитектуры, изобилующая большими излишествами. (...) Ничем не оправданные башенные надстройки, многочисленные декоративные колоннады и портики, заимствованные из прошлого, стали массовым явлением, в результате (...) на жилищное строительство перерасходовано много государственных средств, на которые можно было бы построить не один миллион квадратных метров жилой площади для трудящихся... Так, например, в г. Москве в жилых домах по улице Горького (архитектор Жуков), по Можайскому шоссе (архитектор Чечулин), по Ленинградскому шоссе (архитекторы Готлиб и Хилькевич) в угоду показному украшательству применены многочисленные колонны, портики, сложные карнизы (...). Особенно большие излишества допущены архитектором Рыбицким в доме на улице Чкалова... На строительстве гостиницы "Ленинградская" на 354 номера в г. Москве затрачено столько же средств, сколько понадобилось бы на строительство экономично запроектированной гостиницы на 1000 номеров".

Архитектора лишили Сталинской премии, а дом постепенно утратил свой спецстатус. Правда, разрушать башенки и портики не стали. Позже в декоративных надстройках на крыше располагался Центр спутниковой связи ДОСААФ. Торчащие на крыше антенны в сочетании с помпезными украшениями были настолько живописны, что привлекли внимание киношников: дом снялся в знаменитом советском фильме про шпионов "ТАСС уполномочен заявить".

Сейчас дом на Земляном Валу вернул себе звание элитного: квартиры нетиповой планировки рекламируются как "эксклюзивные", а место на Садовом кольце считается очень престижным. Из первых обитателей дома в живых остались единицы. Вместо вахтерши с тумбочкой в подъездах решительные квадратные охранники, на окнах стеклопакеты, а двор снова накрепко заперт - там теперь паркуются дорогие иномарки. Коммунальщики на дом не нарадуются: "Все крепкое, немцы строили". Только вот башенки на крыше мешают: снег счищать трудно.



Братья Вайнеры, «Петля и камень в зеленой траве» (отрывок из книги)


«Я вошел в подъезд отчего дома на Садово-Триумфальной, кошмарного сооружения с портиками, лепниной, немыслимыми эркерами, висящими с крыши колоннами, облицованного гранитом, регулярно рушащимися фризами – один из шедевров расцвета сталинского архитектурного стиля «вампир». После войны этот дом, один из самых больших в Москве, имел собственное имя – «дом МГБ на Маяковской».

Ни в одной футбольной команде не меняется так состав игроков, как обновлялись жильцы нашего дома. Они въезжали сюда на трофейных «опелях» и «мерседесах», солдаты тащили за ними караваны трофейного добра, жены успевали посоревноваться шубами, раскатывали на персональных «ЗиМах» и «ЗиСах», шумно пили, дрались, пока однажды ночью – довольно скоро ответственного квартиросъемщика не увозили навсегда в неприметной «Победе». Оставшиеся семьи выселяли совсем, иногда их просторные квартиры превращали в коммуналки, подселяя к ним родственников бывших хозяев жизни.

Их сажали поодиночке, иногда этажами, порой целыми подъездами – это зависело от подъема или спада очередной волны репрессий. Никто в доме не сомневался в их виновности, хотя я убежден, что ни одного из них не арестовали за действительно совершенные ими бесчисленные преступления – просто машина насилия время от времени требовала – для собственной надежности – смазки кровью. Они уже давно были не людьми, а деталями этого громадного механизма насилия и истязаний, у которого было пугающе-бессмысленное название – ОРГАНЫ, и высшая цель – вселение неиссякающего, неизбывного, неистребимого, всеобъемлющего ужаса в души каждого отдельного человека. И чтобы эта машина не знала ни при каких обстоятельствах осечек, сбоев и неполадок, чтобы она стала абсолютной – ее детали своевременно или досрочно заменялись другими. Смертию жизнь поправ.

Особенно крепко сажали из этого дома в сорок девятом, пятьдесят первом, пятьдесят третьем. По ночам во всем доме не светилось ни одного окошка, хотя не спали нигде, сторожко прислушиваясь к шуму затормозившего во дворе автомобиля, стуку парадных дверей, гудению лифтов.

Я помню, как отец регулярно вырезал маникюрными ножницами странички из своей телефонной книжки. Ночью, когда я бежал пописать, я видел мать в бигуди и толстом капоте, неподвижно замершую в передней. Теперь уж я и не помню – дожидалась ли она отца с работы или ждала страшных гостей.

Однажды – это я хорошо запомнил – когда арестовали полковника Рюмина, нашего соседа и организатора дела врачей-убийц, отец приехал с работы утром, с бледным жеваным лицом и бодряцким голосом сказал матери:

– Да не тревожься ты! Нам нечего бояться – у меня совесть чиста…

А мать в ответ заплакала.

Штука в том, что у всех, кого забирали из нашего дома, совесть была чиста. Потому что совесть давно стала понятием чисто разговорным и была твердо и навсегда заменена словом «долг»...

После пятьдесят третьего никого в нашем доме не арестовывали, словно хотели еще раз подчеркнуть, напомнить, затвердить – отсюда забрали только людей с чистой совестью, таковы уж прихоти культа личности – пострадали только свои!

Никого не забрали после двадцатого съезда, никого не пригребли во время реабилитаций, ни о ком не вспомнили, когда выкинули кровавого Иоську из мавзолея. Данным давно выданная индульгенция сохранила силу – за действительные злодеяния спрашивать не с кого, не о чем и некому.

Всех увел унылый крысолов…".



Tags: Путин, СССР, путинизм
Subscribe

  • В чудовищной путинской РФ по законам чекистско-людоедских джунглей

    А может, и хорошо? А может, это и онтологически хорошо, что нынешние детки начали постреливать, без околичностей и переговоров? Старый алкаш-блогер,…

  • Израиль

    Мы ехали шагом, Мы мчались в боях, А меч свой двуострый Держал Он в зубах.* Ах, все эти беды Доныне хранит Трава ядовита — Степная Полынь.**…

  • Ю. Эвола «Путь киновари» (1963)

    «Современная “цивилизация” Запада нуждается в кардинальном перевороте, без которого она рано или поздно обречена на гибель. Эта…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments