deni_didro (deni_didro) wrote in zampolit_ru,
deni_didro
deni_didro
zampolit_ru

Category:
  • Mood:
  • Music:

Патриотизм – это…

Слишком лютая ненависть ставит нас ниже тех, кого мы ненавидим.
(Франсуа де Ларошфуко.)


Угрозам подчиняются только трусы.
И сдаются трусы. Такие, как вы…
(Ответ Сальвадора Альенде на ультиматум генерала Пиночета.)


И был весь мир провинцией России.
Теперь она — провинция его.
(Татьяна Глушкова.)


И ты можешь лгать, и можешь блудить
И друзей предавать гуртом.
А то, что придется потом платить,
Так ведь это, пойми, — потом.
(Александр Галич).


Предисловие от Дени Дидро.
Согласен с автором. При ином раскладе и Басаев и Дудаев могли бы достойно служить советской Державе.


Когда в 90-е годы у всех нас, уроженцев одной Великой Страны под названием СССР, отнимали Родину , мы не знали ещё, что даже спустя двадцать восемь лет, маргиналы вроде Познеров, Новодворских и Ганапольских, рисующих карикатуры на советских людей и очерняющих своими грязными, достойными вылизывания сидений унитазов языками, то, что было дорого нашему сердцу, будут до икоты и непроизвольного мочеиспускания бояться того, что Советский Союз, так ненавидимый ими, вернётся в новом, более современном обличье.

Тогда отчаявшейся толпой, в которой были военные и гражданские, интеллигенция и рабочие, взрослые и дети, мы наблюдали, как утюжили танками нашу Родину, как продавали оружие бандитам и врагам, как унижали верных присяге, принятой в СССР, настоящих офицеров, как терзали в застенках закрытых психиатрических клиник и тюрем тех, кто пытался воззвать к здравому смыслу оголтелых уродов, продающих свои корни и память за «джинсу», жевательную резинку и возможность покурить «фирмовых» американских сигарет, заедая всё это пластилиновым «Сникерсом» и запивая «ХЕРши»…

Мы пытались остановить Апокалипсис… Но не смогли…

Как я уже однажды упоминала в своих записях, я родилась и провела хоть какую-то часть детства в СССР, запомнив первомайские демонстрации и Парады на День Победы, в которые отец меня, совсем ещё маленькую девчонку, сажал к себе на плечи и шёл со всеми. И я, сидя на плечах, обтянутых офицерским кителем, держась за шею и прильнув подбородком к голове, одетой в фуражку с зелёным околышем, была счастлива от того, что вижу просто людей. Не артистов и чиновников, сующих свои лица во всё, что напоминает фотоаппарат или камеру, не пьяных гопников, комментирующих как «мы могём, пАтАмуШтА мы — красаучики, уася…», не стриптиз в исполнении именитой «модели», а просто людей. Радостных и не думающих о завтрашнем дне. Потому что их «завтра» уже было предопределено. У них была любимая работа, хобби, посещения кафе (есть мороженое и пить лимонад, а не жрать палёную водку, закусывая её бургером, приготовленным из собачьих фекалий) и театров. Споры в библиотеках о науке. Разговоры в парке о Любви. Поцелуи в кино… И никто, никто тогда даже и подумать не мог, что спустя какие то три десятка лет, мы, не отличающие друг от друга по национальному признаку (хоть и имели разные разрезы глаз, и цвет кожи), вдруг резко начнём становиться патриотами непонятно чего, даже не вдумываясь в смысл этого слова…

«Ну а что мы могли сделать?» – будут вопрошать потом себя и других вчерашние «работяги», жёны которых, загнав их под каблук, постоянно верещали про то, что «у Лидки Семёновой туфли итальянские, и она с сыном в Турцию ездит отдыхать». А ничего они не могли сделать! Потому что они в это время пили горькую и меняли рубли на доллары, чтобы уехать в Турцию. И им было фиолетово, что возвращаться из Турции им будет уже некуда. Ненавидевшие «тиранов совка», спустя какие-то годы после «независимости», будут вдруг резко находить в себе украинские, молдавские, польские или чеченские корни, чтобы полюбить «землю предков» или «волю завещавших». И тогда тот самый азиат или горец, что, возможно, работал с вами на одном заводе или служил в одной части и прикрывал вас перед инженером или лютым старшиной, будет мечтать пустить вам пулю в спину… А тот самый украинец, который звал вас к себе в гости и угощал пирогами и варениками, будет люто ненавидеть вас за «притеснение украинского языка»… «Патриоты» разделились на «настоящих» и «игрушечных», желая убивать грабить и насиловать друг друга, отнимать друг у друга дома и земли, вырывать изо рта непережёванный кусок.

Друг продавал друга за зелёные бумажки с убитыми енотами, даже не скрывая, что цель этого — сделать лучшей только свою жизнь. И плевать, что где-то рядом плакал чей-то оставшийся сиротой ребёнок, что рядом умирала чья-то мать, не выдержавшая «конкуренции на рынке». В мозгу у нынешних «надежд и опор” Новой России, Украины, Белоруссии, Таджикистана (нужное — подчеркнуть) была только одна мысль. Даже не мысль. Инстинкт. Жрать. Жрать себе подобных в сыром виде, чтобы насладиться сытой и богатой жизнью, зная, что спустя время можно и самому стать забитым скотом. Да! Именно скотом. Тварью. Мразью. Других определений такие не заслуживали.

Мой отец, настоящий офицер, для которого Честь была всем, служил Родине, не задумываясь о том, как и чем она его наградит. Он свято верил в советские идеалы. И независимо от того, какая власть и какое руководство было над ним, он знал одно: присяге — не изменяют. Он остался верен присяге даже после того, как РСФСР превратилась в «федерацию», в которой пресыщенные вседозволенностью и неприкосновенностью криминальные авторитеты, ставшие депутатами, вытирали ноги чувствами и последними надеждами граждан, зарабатывающих свой чёрствый кусок хлеба честным трудом, не изменяя принципам Человека…

У моего отца были закадычные друзья. Двое. Оба служили с ним вместе до самого- самого. Точнее , до момента, когда зажравшееся правительство вместе с генералами, отправляющими своих откосивших от армии сыночков в забугорные колледжи, просто бросило их на смерть в одной из горячих точек. Поняв это и осознав всю суть предательства, трое смельчаков-офицеров, прикрывая молодых ребят, смогли вернуть матерям живых сыновей. А сами оставили службу. Мой отец и один из его друзей остались в России. Отец стал начальником СБ на крупном госпредприятии, его друг по знакомству устроился работать в ГАИ. А третий смельчак… А третий смельчак уехал наёмником в какую-то даль, соблазнившись большими деньгами.

Постепенно мой отец и его друг-«гаишник» стали забывать о своём армейском приятеле. Но вот в один из летних дней он напомнил о себе…

Я помню тот летний вечер, когда я, ещё будучи сопливой школьницей, только приехала из деревни, где гостила у бабушки на летних каникулах. Войдя в нашу квартиру, я застала на кухне своего отца и его друга- «гаишника». Друг- «гаишник», потягивая из большой чашки кофе, рассказывал моему отцу об их общем товарище, который…тренировал боевиков-исламистов в каком-то там лагере. И участвовал в операциях против своей Родины. Бывший офицер советской, а затем российской, армии внезапно вспомнил о своих получеченских кровях и стал «патриотом» своей «земли предков» и фанатиком ислама…

Друг, гостивший у отца, ушёл поздно, а я, услышав обрывки разговора, никак не могла уснуть, представляя себе, что бы было, если бы вдруг моя лучшая подруга, с которой мы всегда вместе участвовали в разных школьных конкурсах, вдруг перешла бы в другую команду. Я бы, наверное, тогда не вынесла бы этого… Но, это всё лишь детские обиды. Но вот когда дело касалось Родины…

«Пап, – спросила я тогда у отца, – а почему дядя Асланбек воюет против русских? Они его обидели?»

«Нет, дочка», – ответил мне отец, – «дядю Асланбека обидели не русские. Просто давным-давно у нас с дядей Асланбеком была одна Родина, которую мы защищали и строили, закрывая друг друга от пуль, делясь друг с другом последней банкой тушёнки… А потом эту Родину разорвали на мелкие псевдо-государства, превратив их в коммерческие структуры, в которых воры, называя себя банкирами и финансистами, управляют всем, что принадлежит нам, позволяя нам пользоваться нашим имуществом за деньги. А те государства, в которых люди не захотели так жить, стали наводняться бандитами, подталкивающими народ этих государств к войнам с более крупными государствами, ставя под удар мирное население. А у этого мирного населения были мужья, отцы, сыновья, которые, повинуясь Кодексу Чести Мужчины и Воина, хотели защитить своих детей… И за это защищающих детей тоже стали считать бандитами. Правители крупных государств, на которые распался СССР, стали курочить религию, превращая её в средство управления людьми. Они стал учить нас ненавидеть приверженцев другой веры, другой мысли… И вот когда мы поняли, что защищать нам больше нечего, многие из нас, вспомнив о своих, так сказать, исторических или малых Родинах, отправились защищать их. Это была защитная реакция нашей психики. Мы стали так поступать, чтобы просто не сойти с ума… У мужчины в его жизни должны быть Родина, которую он будет защищать, семья, которую он будет любить, и идея, ради которой он будет жить. Если этого не будет , мужчина просто сойдёт с ума или умрёт…»

«Но ведь дядя Асланбек не сошёл с ума?» – спросила тогда я, сидя на кровати. – «Он ведь ещё приедет к нам в гости? Он так красиво поёт песни и играет на гитаре…»

Ответ отца я тогда запомнила на всю жизнь, потому что ответ отца просто огорошил меня. Глубоко вздохнув, отец посмотрел на меня, и я с болью в сердце увидела, как он постарел за короткий промежуток времени в какие-то десять лет, лишившись той самой Родины, которую он хотел защищать…

«Нет, доча… Дядя Асланбек не сошёл с ума». – сказал отец, гладя меня по голове. – «Он умер.Тот самый дядя Асланбек, который когда-то вместе со мной и дядей Игорем защищал нашу общую Родину , умер. Он потерял Родину, и его можно понять. Он потерял семью (жена и дочь сослуживца моего отца погибли в автокатастрофе) и любить теперь ему некого. А потом… Потом с ним случилось самое страшное — он потерял веру и идею. Да, он нашёл свою историческую Родину, и, согласно принципам Кодекса Чести Воина и Мужчины, защищает её, потому что он стал патриотом своей маленькой страны. Но он умер для нас с дядей Игорем. И мы для него — тоже умерли. Потому что мы не смогли защитить нашу Родину. И не смогли уберечь друг друга от ужасного будущего…»

Утром, когда я проснулась, то на кухне я нашла отца, стоящего у окна. Отец стоял, закрыв глаза и потирая рукой лоб. На кухонном столе лежала фотография, на которой были изображены мой отец и два его друга-сослуживца. Перевернув фотографию, я увидела на обороте свежую надпись гелевой ручкой. Надпись гласила: «Прости, брат, если можешь…».

Дядя Асланбек просил прощенье у отца. Перед смертью. Он погиб за месяц до того, как к нам попала эта фотография.

«Я забыл сказать тебе, дочь…» – отец перевёл дух, повернувшись ко мне. – «Дядя Асланбек ушёл к плохим людям после того, как его жену и дочь сбила насмерть иномарка, которой управлял нетрезвый сынок нашего бывшего генерала, ставшего депутатом Госдумы… А когда дядя Асланбек обратился в Прокуратуру и Суд, чтобы добиться правды, его самого арестовали по ложному обвинению… Вот дядя Асланбек и не выдержал. Нет. Я не защищаю его. Для нас он — всё равно предатель. Но он потерял семью… Его семью убил сын военного. Сын российского (да! не русского, а именно российского) военного. И остался безнаказанным… Потому что в этот момент его папа выступал с пламенной речью о необходимости воспитания у молодёжи патриотизма… Вот только непонятно, что тогда понималось под патриотизмом. И патриотами какого государства мы все тогда были , тоже было непонятно…»

Этот случай я запомнила на всю жизнь. Я презирала и ненавидела боевиков-исламистов, мне были чужды идеи украинских и российских националистов и коллаборационистов, верещавших про «деспотизм большевизма»… Но одновременно с этим я также не понимала тех, кто, говоря о патриотизме, позволяет своим детям, «кося» от службы в армии, мотаться по городу за рулём дорогого авто в нетрезвом виде… Кто дал право судить преступника тому, кто совершает не меньшей степени тяжести преступления сам?

Что такое «патриотизм» для нынешней России, позволяющей захватывать Сибирь китайцам или отдающей Курилы японцам? А представьте себе ситуацию… Живёт себе простой человек в Сибири, пытается привлечь внимание к оккупации китайцами нашей земли, борется против «понаехавших», а тут — раз! И его семью сбивает джип какого-нибудь отпрыска из «госдумцев». И никто, понимаете, никто даже не осудит «невинное», пьяное в хлам мажорное быдло, сидящее за рулём джипа… А наш герой, поседев и почернев лицом, перейдёт к китайцам, вступит в НОАК и… А вдруг через пять-десять лет (не приведи провидение, конечно!) Китай объявит войну России?..

И наш герой уже в форме китайского наёмника будет искать возможности свести счёты с убийцей своей семьи… Вот как при этом с него спросить?

Не путать государственное и личное? А семья — не часть ли Родины? И не обязан ли каждый мужчина её защитить?

Так где же ты будешь, генерал-патриот, отправляющий своего сына на учёбу в Лондон, когда твоего сына покажут по телевизору в плену у наёмников?

А где ты был, патриот-депутат с партбилетом КПСС, когда твою и мою страну втаптывали в грязь?

Возмездия не боитесь, «патриоты»? В этом мире — всё взаимосвязано…

Может, хватит красиво врать? Хотя бы людям…

Взято из: https://narzur.ru/patriotizm-ehto/
Tags: homo erectus, livejournal, p0pikoff знает..., quo vadis, Партизанская война, дискредитация, дискуссии, добрая совесть, ликвидация, люди слова
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments