vlaad_len (vlaad_len) wrote in zampolit_ru,
vlaad_len
vlaad_len
zampolit_ru

Categories:

О французском революционном застолье

Стили бывают разных Луёв…
Владимир Маяковский

Весь народ устремился на площадь в тот день...
Гийом Аполлинер

Все помнят фригийский колпак и гильотину, парижских коммунаров, более продвинутые – «Запретите запрещать!» парижского 1968 года. «Жёлтые жилеты», при любом исходе противостояния этого массового движения с очередным «старым порядком», теперь тоже вряд ли будут забыты.
Но были во французско-революционной истории и события, которые открывать не надо, секретом они тоже не являются – однако напомнить о них стоит: вспоминают их редко, а зря. Ведь, по историческим обстоятельствам, нынешняя Москва, нынешняя Россия более похожи на Париж и Францию времён императора Луи-Наполеона или короля Луи-Филиппа, нежели на Францию и её столицу 2019-го года. При том, что мсье Макрона и его «государевых людей» тоже добряками не назовёшь.
Истории большинства автократий довольно-таки однообразны…

Когда для них становятся опасны законы и конституции – недолго остаётся ждать времени, когда те же документы становятся практически бесполезны для остальных.
Тогда наступают периоды мнимого спокойствия. Ответ на вопрос: «Почему я должен делать то-то или не делать того-то? Ведь вот что сказано на сей счёт в законе, вот что сказано в Конституции…» – заранее известен всем: «Потому, что я так сказал!» С незначительными вариациями так ответит и «нацлидер», и подчинённый ему бюрократ, и рядовой полицейский чин.
Соответственно c этим, у властей растёт иллюзия, что причины несогласия и неодобрения – просто в чьей-то личной блажи, а не в каких-либо объективно существующих и усиливающихся противоречиях, выросших из не разрешённых своевременно вопросов. Способных, мол, создать ситуацию, когда страна жить так дальше не захочет, а правительство не сможет.
Тем более что открытое несогласие действительно проявляется всё реже: кто раньше начали – те уже «закрыты», кто готовы были продолжить – задумались как минимум об изменении тактики.
Революции начинаются не в умах (не дать им ходу – там и останутся), а на улицах и площадях? Так власти достаточно просто не дать возможности их начать: вышел на улицу или площадь с заявлениями о своём или не только своём недовольстве и несогласии – и ты уже в лучшем случае заключённый, в худшем – покойник.
Но, как говорится, и подо льдом река течёт, и течёт она всегда к неизбежности ледохода. Что особенно ощутимо в условиях глобального потепления…
Как это будет – гадать ещё рано. Поэтому вспомнить, как это бывало прежде – самое время.
Например, во Франции в годы, предшествовавшие революции 1848 года, возникло движение, посвящённое хорошо знакомой нам теме – избирательной реформе.
Правящий режим во Франции был не просто автократией, а полноценной монархией тех времён, когда и в просвещённой Европе монархи не только царствовали, но и правили вовсю. В Луи-Филиппе, последнем главе Франции, носившем титул короля (но не последнем монархе; впереди был ещё император Луи-Наполеон), Франция успела крепко разочароваться. Особенно в цензовом порядке избирательного права, оставляющего от принципа «все люди рождены свободными и равными», как говорится, фиг да ни фига: голоса взвешивались в зависимости от доходов голосующего. Так что в результате даже некрупной, но буржуазии – и той от пирога политических возможностей доставались лишь крошки.
Король же, как это частенько случалось и позже в самых разных странах, покровительствовал своим родственника и друзьям, закрывая глаза на их коррумпированность и аферизм. Да и вообще высшие чиновники и банкиры были (илиткой, бенефициарами – зачёркнуто) группой наибольшего благоприятствования.
На требования изменить избирательную систему – где бы они ни раздавались, на площади или в парламенте – властная система отвечала демонстрацией большого кукиша.
При этом с возможностью пикетов, митингов, шествий был бо-о-льшой напряг. Оно и понятно: монархия может себе позволить не играть в «тонкие» различия между запрещённой уличной акцией – и «просто» несанкционированной. Мы-то понимаем, что это две большие разницы, а королю – реальному богопомазаннику на троне и в короне – это на кой? При его власти на улице может быть лишь один хозяин: жандарм!
Однако то, что Франция вот так и проживёт XIX столетие, исключали две революции в прошлом. В 1789-м году – и в 1830-м, когда окончательно прогоняли пресловутых Бурбонов; Луи-Филипп, герцог Орлеанский, тогда и получил корону. Ветеран первой революции (а также американской войны за независимость) Жильбер Лафайет в самый подходящий для этого момент изрёк, что «Луи-Филипп – лучшая из республик». И Франция поверила-таки этому! Что ж, бывает: уж нам ли да не понять…
В общем, власть «не прогибалась» – но и движение за избирательную реформу не утёрлось.
И вариант Большого Начала был выбран остроумный до гениальности. Ладно, (жечь покрышки – зачёркнуто) декларировать свои права и требования на площадях низзя. Но за столом-то кто может запретить собраться добрым знакомым?! Особенно в странах, где живёт такой компанейский народ, как французы… ну, или русские, скажем?
Собраться за лёгкой выпивкой и закуской, ни от кого не скрываясь – и поднять пару-тройку-четвёрку тостов за всё хорошее против всего плохого? И передать эстафету дальше?
В общем, с июля 1847 по февраль 1848 года во Франции состоялось не менее полусотни банкетов, где в произносившихся речах озвучивали проекты реформ, а то и резко критиковали правительство. Наверняка перепадало и «самому».
21 февраля глава правительства Франсуа Гизо запретил очередной такой банкет, от которого можно было ожидать «продолжения банкета»(с), тем более что проводить его собирались непосредственно в Париже. Премьер напрямую предупредил организаторов, что участники будут, говоря знакомым нам языком, схвачены и отфигачены.
Соцсетей ещё не было, твиттер премьера никто не читал и т.д., поэтому на запланированный банкет явилось примерно 50 тысяч парижан. Тут-то их и настигло известие о запрете, возымевшее строго обратный эффект…
Дальнейшее можно не рассказывать в подробностях: и так, в общем, всё понятно. Так же как то, почему третья в истории Франции революция называется Февральской.
Но что обязательно необходимо добавить: банкеты французских реформистов стали – через полвека с небольшим – образцом для оппозиции другому монарху: Николаю II. Движение русских (пробежек – зачёркнуто) банкетов, проводимых в 1904-1905 годах, стало одной из причин русской революции 1905 года.
Так что строка из в меру шуточной советской песни: «Мы приземлимся за столом, поговорим о том, о сём…» вполне может в будущем где-нибудь, да стать сигналом выступления в большую историческую путь-дорогу…
Пусть и с поправкой на то, что буквальных повторений история не знает.
Tags: Диамат, МЕТОДАМИ НОМЕНКЛАТУРНОГО ФЕОДАЛИЗМА, Методы достижения расчётного результата, Номенклатурный феодализм, искусство возможного, истмат, классика, классовая борьба, мантры, марксизм-ленинизм, окончательное ешение евгейского вопгоса, революционеры, революционная ситуация, революция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments