bluher_vasilii (bluher_vasilii) wrote in zampolit_ru,
bluher_vasilii
bluher_vasilii
zampolit_ru

Искусство побеждать не перебарщивая



Китай в отличие от США считает, что время работает на него


Заметное усиление китайского фактора – особенность нынешней обстановки в мире, которой также присущи высокая динамика изменений, критическая нестабильность в экономике и финансах, хаотизация отношений и высокий риск возникновения региональных конфликтов, в том числе в зоне Южно-Китайского (КНР – Филиппины, Вьетнам) и Восточно-Китайского (КНР – Япония) морей, где Пекин впервые оказывается в уязвимом положении.

Он нацелен на возрождение идентичности великой державы, характерные признаки которого – рост среднего класса как основы нового постиндустриального общества, попытка формировать свое геополитическое пространство (ШОС, БРИКС, проект «Великий шелковый путь») и зоны свободной торговли, переход от сухопутной к морской геостратегии «на юг, через моря, в глобальный мир».

В этих условиях существенно возрастает необходимость прогнозирования решений и действий Китая, которые весомо влияют на развитие военно-политической ситуации в мире. Важный инструмент такого анализа – изучение стратегической культуры (СК) страны.

Культура с прищуром

Специфику развития СК КНР обусловливают особенности мышления и сложившиеся стереотипы. Профессор Тамканского университета (Тайвань) Владимир Малявин отмечает: «В Китае все: и власть, и мораль, и философия, вообще жизнь – носят стратегический характер. Все, что китаец ни делает, работает на определенную стратегию».

Это пример модели стратегического поведения, представляющей особую важность для политиков и военных, обязанных просчитывать последствия действий на перспективу, соотносить их с возможными изменениями внутри и вне государства. Любая китайская стратегия – результат тщательного анализа нескольких факторов, где важное место следует отвести времени и восприятию проблем в международных отношениях вкупе со способами их разрешения.

Генри Киссинджер, анализируя американскую и китайскую СК, отмечает разницу восприятия бытия: «Пульс времени Китай и Америка ощущают по-разному. Если спросить американца о каком-нибудь историческом событии, он назовет вам конкретную дату, а китаец – династию, в правление которой оно произошло.

Из 14 императорских династий по меньшей мере восемь правили дольше, чем вся история Соединенных Штатов». Узость восприятия исторических процессов во многом объясняет недостаток терпения и стремление американцев быстро решить проблемы при радикально отличающемся подходе Пекина, не торопящего события и считающего, что время работает на Поднебесную.

Американцы ищут конкретные решения конкретных задач и считают, что в основе международных разногласий лежит либо недопонимание, либо чья-то злая воля. В первом случае можно действовать убеждением (иногда достаточно настойчиво), во втором – одолеть злодея или его уничтожить. Китайцы видят в истории процесс, у которого нет видимой кульминации, им чужд личный подход, они сдержанны и терпеливы.

По мнению выдающегося американского дипломата, они всегда были хитрыми проводниками «реалполитик» и адептами стратегических доктрин, четко отличавшихся от доктрин тех, которые предпочитали на Западе. В конфликте интересов китайские госдеятели очень редко шли на риск и действовали по принципу – все или ничего. Их стилю ближе подходила разработка долговременных ходов.

Там, где в западных традициях предпочли бы решительное столкновение и сделали упор на героические подвиги, для китайцев идеальной тактикой являлись подчеркивание дипломатических тонкостей, использование окольных путей и терпеливое накопление относительных преимуществ. Именно в этом, по мнению Киссинджера, и кроется различие в целях китайских и западных стратегов: первые стремятся к достижению относительного преимущества, вторые – к полной победе.

Таким образом, китайской СК присущи развитое чувство стратегии, хитрость и непрямые действия, а также иные методы ведения политических дел по сравнению с другими странами.

Стратегия удава

Сегодня стратегические усилия Китая сосредоточены на решении нескольких взаимосвязанных задач: не позволить соперничающим государствам – США и Японии – блокировать судоходство КНР и стратегические морские пути, укрепить ядерное сдерживание Индии и задействовать геополитические и экономические рычаги влияния против конкурентов. Пристальное внимание уделяется положению в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях.

С начала XXI века включение КНР в мировое сообщество происходит на основе собственной системы коммуникативных стратегий, где нашли отражение традиционные культурные ценности китайской цивилизации. Это позволяет Пекину в условиях глобализации и информационно-коммуникационной революции сохранять базовые факторы единства, такие как национальная идентичность, историческая память, культурное наследие и язык.

В практике реализации СК КНР находят выражение ключевые категории стратегической мысли Китая (путь, стратегическая мощь, мягкость, победа), сформировавшиеся под влиянием различных философских школ, прежде всего конфуцианства.

Важное место в СК Китая отводится концепции «мягкой силы» как одной из главных составляющих совокупной государственной мощи КНР. В основе лежит комплекс культурных стратегий, включающих правила: передача из поколения в поколение, ставить древнее на службу современности, использовать зарубежное в интересах Китая, строить взаимовыгодный разговор многих участников на основе принципов гармоничного мира, в пространстве международного взаимодействия добиваться единения без унификации.

В контексте глобального военно-политического соперничества изучение СК Китая должно дать ответы на ряд важных вопросов: как государство воспринимает внешние угрозы, каково его отношение к применению военной силы в международных отношениях, каков уровень толерантности китайского общества к возможным жертвам во время войны, каково отношение государства к новым технологиям, в том числе к использованию атомного оружия?

Американский исследователь Альфред Джонстон в книге «Размышления о стратегической культуре Китая» относит к важным ее особенностям стремление использовать военную силу не перебарщивая. Каждое вооруженное выступление контролируется и никогда не делается понапрасну.

Корни подобной политики безопасности проистекают из прозорливости древних китайских стратегов, призывавших не стремиться к пустой демонстрации мощи, а также из сложившегося устойчивого мировоззрения относительного превосходства Поднебесной над иными странами.

Не тронь меня, и я не трону

В СК Китая учитываются результаты прогрессирующей революции в области искусственного интеллекта, робототехники, использования киберпространства и военного проникновения в космос, что отражено в «Военной стратегии Китая», представленной в 2015 году в первой «Белой книге».

Из документа следует, что для современной СК страны характерно стремление неуклонно придерживаться пути мирного развития, проводить независимую внешнюю политику, носящую оборонительный характер, противостоять гегемонизму и не прибегать к экспансии.

Важнейшей задачей НОАК считается стратегическое сдерживание и проведение ядерной контратаки. Исходя из концепции активной обороны, КНР сохраняет приверженность позиции, суть которой «не атаковать, если не будешь атакован, но решительно контратаковать в случае нападения».

Важной составляющей СК Китая является глубокий подход к анализу угроз, в котором содержится предположение, что в обозримом будущем мировая война маловероятна, а международная ситуация останется в целом стабильной.

Однако китайцы обращают внимание на растущий гегемонизм. Усиливается международная конкуренция за перераспределение власти, прав и интересов. Террористическая деятельность становится все активнее. Вопросы горячих точек, где решаются этнические, религиозные, пограничные и территориальные споры, сложны.

В некоторых регионах периодически происходят «мелкие» войны, конфликты и кризисы, в том числе и между ядерными державами (например между Индией и Пакистаном в феврале-марте 2019 года). Поэтому мир по-прежнему сталкивается с непосредственными и потенциальными угрозами локальных войн.

США наращивают военное присутствие в АТР, продолжают стратегию восстановления баланса и укрепляют военные альянсы. Япония не жалеет усилий, чтобы уклониться от механизма послевоенных ограничений и пересмотреть политику в области безопасности. Тайваньский вопрос влияет на воссоединение Китая и долгосрочное развитие. Корейский полуостров и Северо-Восточная Азия погружены в нестабильность и неопределенность. Процветают региональный терроризм, сепаратизм и экстремизм.

Перед американскими вооруженными силами поставлена задача: сдерживать агрессию в трех ключевых крупных зонах: в Индо-Тихоокеанском регионе, в Европе и на Ближнем Востоке. Налицо явное расширение географического охвата новой стратегии, поскольку в аналогичной стратегии 2015 года говорилось о «перебалансировании» армии США только в АТР.

Под предлогом необходимости парирования угрозы Китая разработана концепция воздушно-морского сражения (Air-Sea Battle), отражающая возможный ход противостояния в западной части Тихого океана. В 2015 году документ дополнили разделами о роли сухопутных войск (армии) и корпуса морской пехоты.

По оценкам Пекина, эти и некоторые другие факторы негативно сказываются на безопасности и стабильности на периферии Китая.

Подчеркивается, что революционные изменения в военных технологиях и форме войны не только оказали значительное влияние на международный политический и военный ландшафт, но и создали новые и серьезные проблемы для военной безопасности КНР.

Обстановка в морях и океанах оказывает влияние на прочный мир, стабильность и устойчивое развитие Китая. Считается необходимым отказаться от традиционного убеждения, при котором суша «перевешивает» море, и придавать большое значение контролю над акваторией и защите прав и интересов в акваториях.

В связи с этим осуществляется комплексная программа развития ВС Китая. Создана трехступенчатая твердотопливная МБР DF-41 с максимальной дальностью до 14 тысяч километров, оснащенная разделяющейся головной частью с 10 ЯБ индивидуального наведения. Проводятся испытания баллистической ракеты DF-17 c гиперзвуковым планирующим блоком.

Китайский самолет-невидимка пятого поколения J-20 («Черный орел») официально принят на вооружение ВВС НОАК. К 2035 году планируется принять на снабжение самолет шестого поколения, способный с помощью искусственного интеллекта управлять беспилотными ЛА.

ВМФ Китая стал крупнейшим в мире и располагает большим количеством надводных кораблей и субмарин, чем США. Флот НОАК развивается путем создания критических асимметричных возможностей, в том числе с помощью ПКР, включая сверхзвуковую КР HD-10 и подводных лодок.

По признанию нового командующего силами флота США на Тихом океане адмирала Филиппа Дэвидсона, Китай теперь способен контролировать Южно-Китайское море во всех сценариях, кроме войны с Соединенными Штатами.

Служить государству до последнего вздоха

Важное место в СК Китая отводится развитию обменов и сотрудничества с российскими военными по программам всеобъемлющего стратегического партнерства и координации между КНР и РФ. Одновременно совершенствуется новая модель военных отношений с ВС США и европейских государств, развиваются традиционные дружественные связи с африканскими, латиноамериканскими и южно-тихоокеанскими коллегами.

Допустимый уровень потерь среди китайских военнослужащих и населения в СК Китая кардинально отличается от американского подхода, что обусловлено рядом факторов.

В отличие от США КНР – коллективистское общество, построенное на национальном единении и обязанности служить государству.

Социальные потрясения 60–70-х годов – великий голод (1958–1962) и культурная революция (1966–1976) – способствовали формированию в Поднебесной иного по сравнению с высокоразвитыми западными государствами типа общества. Его основу составляет население с относительно невысоким уровнем жизни, характерной большей готовностью нести жертвы, чем в обществе с высоким уровнем благосостояния.

По данным МВФ, китайский подушевой ВВП населения, несмотря на динамический рост, все еще намного ниже американского (в 2018 году ВВП США составил 61 053,67 доллара, 6-е место в мире; Китая – 9559,92 доллара, 70-е место; России – 9254,27 доллара, 73-е место).

Рассматривая зависимость типа общества и готовности идти на жертвы от уровня благосостояния, американский исследователь Эдвард Люттвак отмечает, что в высокоразвитых западных странах растущий уровень жизни, потребительство, индивидуализм повлияли на формирование постгероического общества, лишенного чувства самоотверженности в отношении к государству и общему благу. Характерная особенность таких обществ - отказ от всеобщей воинской службы и ожидание, что обеспечением безопасности займутся профессионалы.

На этом фоне в СК Китая закрепились коллективизм, беззаветное служение родине, способность стойко переносить лишения, готовность к самопожертвованию. В этой и некоторых других особенностях СК КНР просматриваются общие черты с СК России.

Китайское общество достаточно толерантно к уровню военных потерь. По оценкам Пентагона, в войне в Корее китайцы потеряли свыше 400 тысяч убитыми, 486 тысяч ранеными, более 21 тысячи пленными. Терпимость к потерям была продемонстрирована и в ходе быстротечной войны 1979 года с Вьетнамом, в которой были многочисленные жертвы с обеих сторон. Институт исследования проблем мира (SIPRI) оценивает общее количество жертв в 30 тысяч человек.

В Китае сформировали собственную, мало подверженную изменениям стратегическую культуру, которая выделяется на фоне СК других стран за счет сохранившихся глубинных связей с тысячелетней историей и уникальной культурой. СК Китая сложилась в особых географических условиях, в многовековой изоляции страны и строилась с использованием специфических исторического опыта, особенностей национального менталитета и культуры, политико-идеологических устоев.

Сегодня, учитывая опыт войн и военных конфликтов второй половины XX – начала XXI века, китайцы сумели придать своей СК современный облик, сохранив историческую преемственность многих важных положений. На протяжении тысячелетий Китай разработал уникальные типы СК, многие в настоящее время считаются классикой стратегической мысли.

Подводя итоги, отмечу, что сопоставительный анализ СК позволяет получить новое знание и научно обоснованные ответы на многие фундаментальные вопросы, относящиеся к сфере обеспечения национальной безопасности, внешней и внутренней политики государства.

В их числе: почему государство принимает определенные решения в области безопасности, как строить национальную оборонную политику в сфере высоких технологий, как обеспечить самоидентификацию и строить работу по патриотическому воспитанию населения, как определять текущие цели на международной арене, разрабатывать стратегии и доктрины, как добиваться смягчения противоречивых сценариев в действиях государства.

При этом СК носит стабильный характер и в силу достаточной жесткости не подвержена резким изменениям политической конъюнктуры в политике государства.

Это выдвигает СК в важные объекты изучения политиками, военными и дипломатами с целью практического использования нового знания в полной неопределенностей и рисков атмосфере современного миропорядка.

Особенно важным представляется проведение исследований стратегической культуры России, США и Китая – государств, принадлежащих к разным цивилизациям и конкурирующих, что может закончиться военным столкновением. Противоборство это, по прогнозам, с течением времени будет усиливаться, работает в пользу Китая.

Александр Бартош, член-корреспондент Академии военных наук РФ, эксперт Лиги военных дипломатов
Tags: Китай, Китайские абассаки, Китайские товарищи, МЕТОДАМИ НОМЕНКЛАТУРНОГО ФЕОДАЛИЗМА, Номенклатурный феодализм, классовая борьба, окончательное ешение евгейского вопгоса, теория элит
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments