vlaad_len (vlaad_len) wrote in zampolit_ru,
vlaad_len
vlaad_len
zampolit_ru

Category:

"Почему Маркс был прав": несбывшаяся утопия капитализма



Терри Иглтон. Почему Маркс был прав. М.: Гиппо, 2017

Дивный новый мир не наступил. При всех разговорах об эффективности капитализма, о развитии и прогрессе - к XXI веку мы так и не видим каких-либо перспектив в победе над бедностью, освобождении людей от тяжелого труда, создании им условий для творчества и самореализации. По оценкам Всемирного банка, треть планеты живет в нищете. Если же говорить об "этической черте бедности" (уровне жизни, необходимом для достижения ожидаемой продолжительности жизни в 70 лет), то за ней оказывается ? человечества.

При этом даже на уровне риторики власть имущие не обещают нам существенных перемен к лучшему. Мир трещит по швам: развитие капитализма уперлось прямо в "экологию", ресурсы Земли, и теперь его идеологи говорят только об ограниченном, "устойчивом" развитии. А порой - и вовсе констатируют "конец истории", т. е. отсутствие перспектив, нескончаемое повторение уже имеющегося.

На деле же мы видим скорее борьбу за выживание, чем борьбу за всеобщее благоденствие: кризисы, сворачивание "социалки", рост цен, "затягивание поясов", попытки сделать страны "снова великими", спасение банков и пр., и пр. Исследователи из Oxfam отмечают, что позитивные изменения (та же борьба с бедностью) сосредоточены в "социалистических" странах, вроде Китая (хотя неравенство расцветает и там), а не в чисто капиталистических.

Капитализм оказался самой большой современной утопией. Его реальность - скудость, тяжкий труд, подавление и эксплуатация, особо возмутительная при сегодняшнем развитии науки и техники. Потребовался крах СССР и мировой поворот "вправо", чтобы люди начали приходить к этой мысли. А значит, и обратились к самой фундаментальной критике капитализма - марксизму. "Ренессансу" последнего посвящена книга британского профессора Терри Иглтона с говорящим названием: "Почему Маркс был прав".

В ней Иглтон отвечает на 10 частых возражений против марксизма, от отрицания классов до греховной сущности человека. Профессор одновременно спорит и с антикоммунистическими мифами, и с вульгаризацией Маркса, и с советской версией социализма. Впрочем, Иглтон старается не просто доказать "неправильность" той или иной точки зрения, но и вскрыть ее основания, найти тот "огонь", без которого не бывает "дыма". Его книга - скорее апология, введение в "хорошо забытое старое" для западной аудитории, которая не обходит "неудобные" вопросы, но и не пытается их сразу разрешить.

Для Иглтона Маркс - не гадалка и не мечтатель-утопист, какими являются сегодняшние капиталистические "аналитики", всматривающиеся в нутро системы и прогнозирующие, что в ближайшие 10?20 лет ничего не поменяется. Немецкого философа в книге сравнивают с пророком: он обличает разложение и продажность существующего мира, но утверждает, что в нем есть ростки добра и надежды на совершенно новый мир. Марксизм - не описание будущего общественного устройства, а учение о том, как расчистить место для прихода чего-то ранее не виданного и не возможного.

Революция у Маркса - не требование кровавого свержения нынешних властителей, а убеждение в том, что систему можно не только "эволюционировать", подрихтовать, немного "улучшить" - а еще и резко изменить, осуществить качественный прыжок в будущее (настолько радикально новое, что оно почти не поддается описанию). "Махровыми фантазерами" Иглтон называет тех, кто верит в невозможность принципиальных, масштабных изменений в обществе.

Кажущийся "закат" марксизма в 1970-е годы профессор связывает не с какими-то прорывными положительными изменениями в капитализме. Наоборот, он связан с отчаянием и слабостью, неверием в свои силы перед могуществом империализма. Эти годы - период "отката" капитализма в дикость и варварство: "либерализация" экономики, неоколониализм, разгром рабочего движения, неготовность к борьбе левых. На опыт СССР смотрели скептически, но распад советского блока с последующими "шоковыми реформами" и разорением отделившихся стран оказался еще более деморализующим. У людей началось что-то вроде "Стокгольмского синдрома", проснулось стремление "смириться" с капитализмом. Жить с которым, впрочем, становится с каждым годом все сложнее.

Как капитализм не утратил черт, роднящих его с мрачными системами прошлого - господства и богатства немногих при бедности и тяжком труде многих, так и сам человек сохраняет в себе противящиеся этой несправедливости "родовые" черты. Для Маркса важно было показать, что человек по своей природе нуждается в свободном труде: с начала истории и с самого детства человек не просто "впитывает" и "наблюдает", а изменяет окружающий мир, действует, трудится в нем. Его язык, мышление, психика, материальное благополучие - все строится на активном действии, труде. Сделать труд несвободным, подчинить его интересам капиталиста, даже противопоставить человека и его труд ("работа на дядю", бессмысленная и осуществляемая как повинность) - значит в какой-то мере пойти против самой природы человека.

Капитализм мешает человеку самореализовываться, "отчуждая" (отнимая) у него и результаты труда, и сам процесс труда. Более того, капиталистическая система стремится к стандартизации, стиранию различий: ей нужны эффективные винтики, усердно работающие на отведенном "рынком" узком поле и не "возникающие", а не художники и экспериментаторы, которыми сложно управлять и которые не создают столько прибыли.

Коммунизм должен свести к минимуму и равномерно распределить "необходимый" тяжелый труд, дав людям свободное время и создав инфраструктуру для творчества, а также перестроив общественные отношения на более коллективистский лад.

Иглтон добавляет, что дети быстро усваивают (в своей семье или через культуру) также и представления о "заботе", о благополучии, радости - и, наоборот, об оскорблениях, порабощении, несправедливости. Нечто основное в этих представлениях сохраняется в людях по всему миру и на протяжении веков, и потому капитализм, попирающий такие "фундаментальные" истины, вызывал и будет вызывать неприятие.

Классовая борьба - это "сражение за грубые и материальные вещи", которые, однако, необходимы для существования и раскрытия духа, интеллекта, творчества в каждом человеке. Людям нужны не только еда и крыша над головой, но и образование, и свободное время, и инфраструктура для улучшения жизни - а все это материально. С другой стороны, их не должны упрощать и порабощать господа-капиталисты, которым не нужны в офис или на конвейер слишком свободолюбивые и непредсказуемые работники - это как бы идейный уровень, но связан он опять-таки с материальным.

Иглтон указывает, что классовая борьба и раньше велась не между карикатурным рабочим в комбинезоне и буржуа в цилиндре. Так, уже Маркс отмечал рост прослойки менеджеров между капиталистом и работником, предсказывал рост интеллектуальных профессий (что "всеобщее общественное знание" станет производительной силой), а также не считал, что нужно заниматься физическим трудом, чтобы быть причисленным к пролетариату.

От того, что капиталисты переоделись в кроссовки и джинсы, а "классические" фабрики переехали в развивающиеся страны, все описанные выше проблемы никуда не делись. По мнению Иглтона, западное деление на "белые" и "синие воротнички" (интеллектуальных и физических работников) призвано затушевать классовое разделение внутри этих групп: чиновник и горничная в отеле - отнюдь не одно и то же. Современный "цивилизованный" мир оброс массами докеров, грузчиков, мусорщиков, почтовиков, шоферов, работников колл-центров, работников торговли - которых эксплуатируют ничуть не меньше, чем заводских рабочих. Даже дипломированные специалисты все чаще оказываются в ситуации "невостребованности и экономической необеспеченности". Единственная же их реальная перспектива - потеря работы и маргинализация из-за "оптимизации" и автоматизации. Численность такого "нового пролетариата", по разным оценкам, - от 2 до 3 миллиардов человек.

Впрочем, Иглтон несколько обходит проблему выделения из всего стана потенциальных противников капитализма передового класса. Фабричные работники и во времена Маркса не составляли большинство населения, однако борьба за их интересы "естественным" образом приводила к установлению коммунизма: фабрику нельзя было распилить на множество "частных собственностей", она требовала общественного управления, равенства, свободного развития науки и техники и т.д. Сами фабричные рабочие постоянно находились в одном месте, и потому легче могли организовываться для борьбы и коллективного управления. Обладает ли сегодняшний "новый пролетариат", все эти разномастные наемные работники, аналогичными качествами? Иглтон отмечает только, что при сегодняшнем развитии коммуникации организовываться могут даже жители трущоб. Правда, вопрос - не только в возможности организоваться, но и в готовности данного слоя работников "идти до конца", а не довольствоваться единичным перераспределением собственности, как это было с крестьянами в начале ХХ века.

В конечном итоге обращение к Марксу для Иглтона является не столько вопросом предпочтений, сколько требованием выживания. Детерминизм марксизма сильно преувеличен: хотя материальные условия ограничивают и саму классовую борьбу, и ее возможные результаты, они не означают автоматической победы "прогрессивных" сил. Маркс допускал, что все может закончиться и простым взаимным уничтожением классов - в стремлении увековечить свое господство капиталисты могут уничтожить человечество, вызвав экологическую катастрофу, ядерную войну или воскресив фашизм.

Иглтон считает, что капитализм после кризиса 2008 года и правда подошел вплотную к краху. Однако в мире не нашлось ни одной достаточно сильной и организованной левой силы, чтобы предложить ему эффективную альтернативу. Теперь же эту "нестабильность" пытаются использовать ультраправые силы: парадоксально, но того же суперолигарха Трампа поддержали во многом рабочие, уставшие от либеральной экономики и старого истеблишмента. Если кризис Первой мировой обернулся и коммунизмом, и фашизмом - то сегодня мы можем оказаться в ситуации, когда на сцену выйдут одни фашисты.

Иглтон верит, что левую альтернативу еще можно восстановить - тем более, что "отколовшиеся" от марксизма движения, вроде феминизма, антиколониализма, экологизма и расовых движений потихоньку осознают, что для достижения своих целей им нужно объединиться и посягнуть на саму систему. Оптимизм британского профессора хочется разделить: но сегодня как никогда ясно, что "пророчества" Маркса сами собой не реализуются. Недостаточно предсказывать скорую "смерть капитализма" - нужно как можно скорее восстанавливать левый политический фланг, в России и во всем мире. Именно на это и направлена книга Иглтона - хорошо бы, чтобы такая литература чаще появлялась и в нашей стране.

Дмитрий Буянов
Tags: Диамат, МЕТОДАМИ НОМЕНКЛАТУРНОГО ФЕОДАЛИЗМА, Номенклатурный феодализм, искусство возможного, истмат, капитализм, классовая борьба, марксизм-ленинизм, окончательное ешение евгейского вопгоса
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments