Focus on the beautiful things in life (ukhudshanskiy) wrote in zampolit_ru,
Focus on the beautiful things in life
ukhudshanskiy
zampolit_ru

Category:

МОНАРХИЧЕСКИЙ ПРОЕКТ БАРОНА УНГЕРНА (2)



Логотип Азиатской конной дивизии: Двуглавый Орел Российской Империи и Соёмбо (с луной, солнцем и тройным языком пламени) – древний символ монгольского народа, ставший гербом Монголии после объявления в 1911 г. независимости.


К СТОЛЕТИЮ УБИЙСТВА БАРОНА УНГЕРНА


Правда и домыслы (окончание)


Заметные последствия для репутации барона Унгерна имели публикации и выступления политолога и философа-традиционалиста Александра Дугина, провозгласившего его «Буддистом с мечом». В текстах Александра Гельевича «барон-кшатрий» – предвестник «Десятого Аватара, Мстителя-Триумфатора-Грозного Судии», избранный и жертвенный герой, «хан по предопределению». (Кроме публицистических текстов он автор радиопьесы, главную роль в инсценировке которой исполнял Эдуард Лимонов.)


С тех пор (с начала 1990-х) о Бароне так и повелось писать: «Воин Шамбалы», «Белый Рыцарь Тибета», «Махакала», «Даурский крестоносец». Штампы, пусть и основанные на некоторых реальных фактах, однако мешавшие разглядеть гораздо более существенное в Бароне, охватить и понять его личность в целом.
По каким-то причина такой образ барона Унгерна многими был принят на веру, превратившись в своего рода общее место.
Тевтонец в косматой папахе,
Махатма заката и плахи.

Алексей ШИРОПАЕВ.

Справедливости ради следует, однако, напомнить, что Дугин тут вовсе не первопроходец. Вспомним хотя бы «Рыжего Будду» Сергея Маркова (1906–1979) – роман, написанный еще в 1920-х в Ново-Николаевске – городе, в котором судили и расстреляли прототипа главного героя этого произведения Юнга.





Сергей Николаевич Марков.

Написавший к нему послесловие поэт и литературный критик Станислав Золотцев (1947–2008) прочерчивал путь исторического героя, давшего жизнь романному персонажу Сергей Маркова, в полном соответствии с авторским замыслом: «Остзейский дворянин, потомок древнего немецкого рода рыцарей […] Российский офицер, дослужившийся до чина генерал-лейтенанта, – впрочем, это звание он получил уже в рядах белого движения, революцию же встретил полковником. И – правоверным буддистом. Да, христианин-протестант стал убежденным приверженцем древней религии, предполагающей не просто «жизнь души после смерти тела», но словно бы вечный золотой сон, овеваемый сладко-пряными ароматами храмов, пагод, кумирен […] Как произошел сей переход российского немца и царского офицера в буддизм? трудно нам сегодня понять […]
…Не случайно он уже буддистом впервые является в монгольские пределы еще в 1911 году, когда в Европе все было еще спокойно: потомки чингисхановых племен восстали против китайского владычества. […] Барон понимал: в Российской империи ему, хоть он и дворянин и офицер, к «державным» вершинам не пробиться. В мирное время всюду требуются труженики, созидатели, а не авантюристы, одержимые непомерными амбициями, – так было тогда и у нас. И он решил «отдать шпагу» ламам и степным князьям – решил всерьез, уже как истовый буддист, готовый стать «восточным Цезарем». […]
Планы у потомка крестоносцев были действительно чингисхановские. […] Он и впрямь жаждал установить «восточную монархию» под святейшим покровительством «живого Будды» (то есть своего Я) и в Монголии, и в Маньчжурии, и в Тибете, и в Туве, короче – от Тихого океана до Каспия. Для начала в 1921 году его орды головорезов вторглись на территорию революционной России. Кончилось все это очень быстро… Грандиозные фантазии прибалтийского немца, даже и вдохновленные восточным вероучением, разбились, […] главное: само население восточного края России, и русские, и буряты, и другие народы, не пожелали поддержать поход барона. Для них он был всего лишь главарем еще одной орды, несшей разорения и страдания, – а от них к тому времени смертельно устали россияне. Они восприняли Унгерна как чужеземного наемника…»



Издательская обложка первого отдельного издания романа Сергей Маркова (М. Русский центр «Пересвет», 1992). Впервые «Рыжий Будда» вышел в новосибирском журнале «Сибирские Огни» в 1989-м, десять лет спустя после смерти автора.

Рассуждения, свидетельствующие не столько даже о непонимании, сколько об отсутствии самой возможности сделать это…
При этом С.А. Золотцев сделал всё же одну важную оговорку: «…Трудно нам сегодня понять; быть может, в будущем исследователю предреволюционных лет, который проникнет в пока еще «закрытые» архивы, удастся это сделать».
Роман Сергея Маркова с этим послесловием вышел в 1992-м, а буквально в следующем в той же Москве вышла монография востоковеда, специалиста по Монголии и Китаю, доктора исторических наук Евгения Александровича Белова, специально посвященная барону Унгерну.
Книга тут же получила высокую оценку специалистов, как «серьезная аналитическая работа, основанная на архивных источниках»: https://www.portal-slovo.ru/history/41083.php

На ее страницах автор не раз ловит автора популярной биографии барона Унгерна Леонида Юзефовича на передергиваниях и очернении фактов из жизни ее героя.


Е.А. Белов «Барон Унгерн фон Штернберг. Биография. Идеология. Военные походы. 1920-1921 гг.» М. «Аграф». 2003.
При дальнейшем цитировании: Белов-2003.


Однако, как оказалось, это было еще только начало открытия Барона.
Один за другим выходят два больших сборника документов и воспоминаний (соответственно 660 и 336 страниц большого формата), составленных востоковедом, доктором исторических наук Сергеем Львовичем Кузьминым.



«Барон Унгерн в документах и мемуарах». Сост С.Л. Кузьмин. М. Товарищество научных изданий КМК. 2004.
«Легендарный барон. Неизвестные страницы гражданской войны». Сост. С.Л. Кузьмин. М. Товарищество научных изданий КМК. 2005.
При дальнейшем цитировании: Кузьмин-2004 и Кузьмин-2004-2.


Итогом разработки этой темы стал выход несколько лет спустя капитально 660-страничной биографии Барона, многое расставившей по своим местам и, можно сказать, положившей конец многим вздорным слухам и нелепым домыслам.


С.Л. Кузьмин «История Барона Унгерна: опыт реконструкции». М. Товарищество научных изданий КМК. 2011.
При дальнейшем цитировании: Кузьмин-2011.


Научное значение всех этих книг настолько очевидно, а биография, написанная на их основе столь тщательно проработана и хорошо документирована, что даже Леонид Юзефович, стоящий, как известно на совершенно иных позициях, вынужден был все же признать значимость этого труда. С.Л. Кузьмина он называет «лучшим знатоком темы», а книгу, им созданную, характеризует как «основанную на огромном архивном материале фундаментальную биографию Унгерна», (Юзефович-2019. С. 570).


Сергей Львович Кузьмин – старший научный сотрудник отдела Кореи и Монголии Института востоковедения РАН, почетный доктор Института истории и археологии Академии наук Монголии.

Весьма важной, пусть и не сопоставимой по обширности фактологии, является вышедшая в 2012 г. (на следующий год после капитальной биографии С.Л. Кузьмина) книга исследователя Андрея Валентиновича Жукова.
Это первое тщательное рассмотрение биографии Барона с христианской точки зрения; православное ее осмысление с опорой, прежде всего, на слово самого Романа Федоровича и на свидетельства очевидцев, вызывающих доверие и выдерживающих проверку другими источниками. Благо, после выхода документальных сборников С.Л. Кузьмина есть что рассматривать и из чего выбирать.



Андрей Жуков «Опричный Барон». Опричное Брастство во имя Св. Преп. Иосифа Волоцкого. Улан-Удэ. 2012.
При дальнейшем цитировании: Жуков-2012.


Однако, несмотря все эти прорывы в осмыслении такого сложного, окруженного нелепыми домыслами и при этом до самых последних пор слабо документированного явления, как барон Унгерн, и «красное» ведь никуда не ушло. Скрываясь под маской наукообразности и объективизма, оно нашло себе безопасную гавань в структурах, связанных с политологией, официальной наукой и образованием, и в любой момент готово нанести удар с безопасных и хорошо обезпеченных позиций.
Один из ярких примеров – задорная статья доктора политических наук из Улан-Удэ Алексея Викторовича Михалева: https://cyberleninka.ru/article/n/bog-voyny-ili-pamyat-o-chernom-barone-v-pravom-diskurse-sovremennoy-rossii/viewer
Его квалификацию и ангажированность выдает тот восторг, с которым он на протяжении этого весьма короткого текста к месту и не к месту применяет заемную терминологию, тем самым девальвируя, превращая ее в кальки-паразиты, лишая их всякого смысла.
Но и отмахнуться от его писаний не получается. Дело не в его научном статусе (доктор политических наук), а в должности, которую он занимает: директор Центра изучения политических трансформаций ФГБОУ ВО Бурятский госуниверситет в Улан-Удэ.
Применительно к тем, кто пишет о бароне Р.Ф. фон Унгерн-Штернберге положительно или хотя бы нейтрально, он провокационно жонглирует такими одинаково плохими, с его точки зрения, понятиями, как монархизм, евразийство, фашизм, ставя по существу между всеми тремя явлениями знак равенства.



Алексей Викторович Михалев.

Толкуя о фашизме, автор ссылается на две-три книжки, изданные в Германии в период Третьего Рейха, написанные о Бароне, заметим, просто как об этническом немце, весьма далеком от национал-социализма (к социализму в любых его проявлениях он, как известно, относился крайне враждебно), а также употребление свастики на погонах некоторых полков Азиатской конной дивизии, введенных, если придерживаться опять-таки фактов, вовсе не Романом Федоровичем, а еще Атаманом Г.М. Семеновым.
Михалеву, однако, недосуг во всем этом разбираться (более того, ему это и не выгодно: нужно быстро состряпать обвинительное заключение, пригвоздить тех, кто шагает «не в ногу», к позорному столбу); он и словом не поминает, что это древнейший солярный символ, использовавшийся Чингисханом (https://sergey-v-fomin.livejournal.com/81222.html), о том, что бабка со стороны отца Атамана Семенова, приказавшего поместить его на погоны, принадлежала к роду князей-чингизидов, что в сохранившихся документах тех лет об учреждении формы этот символ прямо назван «знаком Чингис-Хана».
Доктор политических наук спешит, торопливо перекидывая мостки к буддизму, к которому, кстати, основатель Монгольской Империи вообще никакого отношения не имел. Но что за дело? – Михалев выводит всё мешающее ему за скобки: «Симпатии Унгерна к буддизму также можно объяснить придворной модой на восточный мистицизм»; «Отношение Унгерна к буддизму, равно как и большая часть его идей, на наш взгляд, является рецепцией взглядов Э.Э. Ухтомского…» Князь, как известно, сопровождал будущего Императора Николая II в Его Восточном путешествии 1891 г., составив известный трехтомник. Государя же наш политолог тоже явно не жалует: «Сегодня из “героев империи” в той или иной степени сакрализированы лишь Николай II, его семья и барон Унгерн…»
Однако и в «фашизме», который к месту и не к месту упорно поминает Михалев, есть свой смысл, правда, разумеется, совсем не тот, который пытается ему приписать автор. (Он, понятно, и не в состоянии раскрыть его: и в силу ограниченности знаний, и привязанности к колеснице.)
Войну с СССР Третий Рейх вел действительно под знаком гаммадиона. Вне зависимости от того, какой смысл вкладывали в свастику немецкие национал-социалисты, для советских людей, бывших подданных Всероссийского Императора, это символ был своего рода «надписанием вины». Как известно, Императрица Александра Феодоровна называла этот мученический крест первохристиан «Моим Знаком» («Скорбный Ангел. Царица-Мученица Александра Новая в письмах, дневниках и воспоминаниях». Сост. С.В. Фомин. СПб. 2005. С. 713-748). Правда, всё это не помешало таким же, как Михалев, ненавистникам Русской Монархии на Западе назвать Царицу-Мученицу «фашиствующей Брунгильдой»: https://sergey-v-fomin.livejournal.com/286336.html
В 1941 г. гаммадион покатился (имея в виду принятую в Германии его динамическую, движущуюся форму) по России. Поняли ли это здесь, покаялись ли в содеянном в 1918-м на Уральской голгофе? – Ответ на это вопрос, кажется, предвидел известный катакомбный священник архимандрит Серафим (Батюков, 1878–1942), тайно служивший в начале войны в Сергиевом Посаде. Он уверенно утверждал, что никто здесь «такого креста не примет» («Вестник РХД». № 106. Нью-Йорк-М.-Париж. 1972. С. 598). То есть, отдавая себе отчет в том, что речь идет именно о кресте, знал все-таки, что не поймут или не покаются?..
Возвращаясь к тексту Михалева, не беремся судить, чего в нем больше: дремучего невежества, ментальной глухоты или идеологической заданности.
В любом случае после появления работ известных российских востоковедов Е.А. Белова и С.Л. Кузьмина всё это выглядит не столько даже смешным, сколько просто диким.



Продолжение следует.



https://sergey-v-fomin.livejournal.com/498332.html


Tags: История
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments