January 28th, 2018

checkered

В Йошкар-Оле вспоминают чудовищную блокаду Ленинграда

27 января в РФ День полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. В отделе воинской славы Музея истории Йошкар-Олы прошло мероприятие, посвященное 74-ой годовщине. Сейчас в Марий Эл проживают 26 блокадников. Одна из них Татьяна Павловна Захарова. Всю блокаду она провела в осажденном городе, в 41-ом ей было всего 5 лет. Прошли годы, но эхо войны до сих пор в её памяти. Своими воспоминаниями она поделилась с нашей съемочной группой.



Alexis Peri, The War Within: Diaries from the Siege of Leningrad (Cambridge, London: Harvard University Press, 2017).

Необычным предисловием к истории с этой книгой может служить заблаговременная реакция российской стороны. Итак, в январе 2017 года издательство Гарвардского университета опубликовало книгу профессора Алексис Пери. Госпожа профессор, используя личные источники блокадников, написала работу в жанре «история повседневности». Как уже понятно, получившаяся картина радикально отличается от лакированных рассказов. Вторая мировая война была глобальной катастрофой, германо-советский фронт — её режущим краем, блокадный Ленинград — одним из самых мрачных его мест. Кто ожидал иного?
Кто-то и ожидал. В конце декабря 2016 года в The Guardian появилась статья госпожи Пери, в целом обрисовывающая одну из идей книги, т.е. показывающая лицо повседневной жизни блокадников, через их же слова. В России тут же последовала реакция организации «Жители Блокадного Ленинграда», а затем одиозный депутат разразился тирадой и выражениями про «грязное либеральное мировоззрение», «европейскую псевдокультуру» и «либеральные нечистоты». Сказал, что будут стараться публикацию Гарварда запретить. За исключением одного русского специалиста по блокаде, книгу, конечно, никто и не читал, а его голос и услышан не был.
Так что книжку я купил: новинка нужная, социалка — интересное мне, да и почти уверен, что из русскоязычных мало кто это читает, и даже меньше тех, кто что-то захочет написать.

Начать можно с того, что автор очень аккуратно относится к теме, да и вообще, можно быть благодарным, что человек занят историей чужих ему людей и чужой страны, потратил время, ресурсы, нервные силы. Заранее можно сказать, что содержание там местами для людей подготовленных. И надо было иметь достаточно частного горения, чтобы кидаться в подобную тему и годами её рыть. Такой «фотоальбом» в голове остаётся...
Безусловно, она не отрицает неровностей и частности этих источников. База мощная: 125 (сто двадцать пять!) дневников. Репрезентативно ли? Вполне. Но даже и здесь автор признаёт, что это взгляд лишь 125 человек из 2 миллионов, что были в городе. Однако у этих 125, несмотря на их разность (положения, стиля, взглядов, судьбы), есть объединяющие характеристики, которые и позволяют увидеть спрятанный нарратив.
Спрятанный потому что одна из первых вещей, которую выясняет незнакомый с темой читатель, заключается в том, что партия практически с начала блокады поощряла ведение дневников. Большевики смотрели на перспективу, предполагая, что эти источники помогут им потом создать конструкт, где народ и партия едины, заключают друг друга в объятия в счастливом порыве принадлежности к передовому обществу, где мудрый товарищ Сталин лучистым взором разгоняет толпы немецко-фашистских агрессоров. Вот только кошмар произошедшего совсем скоро всё это стёр.

Ленинград был территорией, которая была как бы «в коробке». Это была не советская территория, хотя советские законы там действовали; город был слишком плотно обложен осаждающими его частями вторгнувшейся армии. Но это была и не немецкая территория, т.к. оккупация как таковая не состоялась. Пограничье.
В том числе из-за этого у ленинградцев (в контексте данной работы — у авторов дневников) происходило полномасштабное изменение личности. Сначала война разрезала их социальные роли: вместо журналистики ты будешь тушить зажигалки, вместо научной деятельности будешь укладывать штабеля трупов. Потом — и очень быстро, из-за постоянных бомбёжек и налётов германской авиации, которая долбила город иногда по 18 часов в сутки — произошёл пространственный разлад. Ушло старое понимание пространства, стёрлось «близко», поменялось «далеко»; дома зияли дырками и снесёнными стенами, через которые можно было пройти.


С началом голода (а уже к середине сентября немцы спалили Бадаевские склады, где было огромное количество провианта, который туда сложило руководство города), это лишь усилилось. Люди теряли жизненную энергию, в городе перебило электричество и водопровод, с началом холода трубы лопались, заливая улицы нечистотами. Школа, университет, полноценная занятость, старый образ жизни — всё скукожилось, отмирало. Обычным делом стало лежать в комнате, в кровати, без сил и страшно страдая от голода. В таких условиях «выйти на улицу» означало выйти в подъезд, где было так же холодно, как и на улице. Сил подняться по лестничному пролёту уже не оставалось.
Ленинградцам изменяло чувство времени, что отмечали многие из авторов. Некоторые даже отмечали, что ведут дневник ради датировок и какой-то систематизации. Казалось, что время бесконечно тянется, закольцовано, что ему нет предела, и что страдания никогда не прекратятся. Это накладывалось на изменившийся язык и новые термины: «кольцо» и «большая земля», которые наполнили речь, лишь подчёркивали отчуждённый статус. «У кольца нет конца», как написал один человек. Не было конца и только начавшемуся ужасу.
Другие изменения в языке коснулись приветствий («Вы живы?» вместо «Добрый день»), предлогов для начала разговора («Вы где питаетесь?» вместо «Как вам сегодня погода?»).
Новый статус города-пограничья подчёркивал и недостаток информации. «Ленинградская правда» не могла сообщать в полной мере то, во что город погружался. Радиосводки в конце 1941 года не могли порадовать наполненностью: часть респондентов, на контрасте с патриотизмом после начала боевых действий, начали задавать неудобные вопросы вроде «Ну и как же так, мы там-то и там-то немцам дали, а сами всё откатываемся?». Один из авторов додумался скоро, что всё это лишь для отвода глаз, что раз так подчёркивают подвиги отдельных лиц, то это значит, что в целом у армии всё плохо. Нет, идеология не была отвергнута как инструмент, т.к. большинство людей были воспитаны таким образом, были советскими русскими. Однако они стали смотреть на неё пристальнее, находясь не совсем «внутри» неё, а «рядом» с ней.

Особенно болезненным и изменяющим сознание было новое тело. Если советская пропаганда всегда подчёркивала «нового советского человека» — сильного физически, волевого, партийного, то тело нового, созданного блокадой человека, не имело с ним ничего общего. Оно отвращало, пугало, оно было крайне слабым, непредсказуемым (особенно желудок и ноги). Оно мучило своего хозяина постоянным голодом, оно не слушалось. Это тело было андрогинным: половые признаки исчезали (!), физическое влечение уходило. Можно попытаться представить, в какую депрессию и отчаяние всё это вгоняло людей, ещё вчера бывших другими. Дневник был ещё одним способом продраться через эту чёрную завесу быта — мрачного, в высшей степени нечеловеческого, где не было ничего хорошего, одни страдания и сосредоточенность на еде, еде, еде.

Семья в таких условиях рушилась. Это уже не была «новая ячейка общества», это был — понятно, как это звучит, но так выходит из написанных дневников — отягощающий фактор. Делить еду, которой не хватало даже на одного, было невыносимо. Пропаганда потом нарисует красивый образ единого сообщества, где все старались помочь друг другу. Никто и не отрицает, что такое было; но вот в 125 дневниках негатива в десятки раз больше, чем каких-то рассказов про помощь чужих людей. Конкуренция за ресурсы, за еду, за грамм хлеба — и между самыми близкими людьми, вот этого хватает. Брак и нежная любовь, которые пересохли и разрушились за полгода, а жена мужа «недокормом» довела до смерти. Ребёнок, который признаётся дневнику, что ворует у матери и сестры, что они это подозревают, а он лжёт, и что его родные ждут его смерти. И ребёнок называет себя паразитом, признаёт, что они правы и тоже ждёт смерти (умер весной 1942 года).
Голод сводил людей с ума, обострял паранойю («Она ворует! Я точно вижу!»). Психоз и паранойя в начальной стадии порождали ненависть. На советскую систему разных пайков и «полезности» наложились условия, созданные нацистами и их войной. Появилось такое понятие как «вовремя умер», т.е. в начале месяца\декады, когда отовариваются хлебные карточки. Они переходили семье, становилось побольше еды. По закону, труп надо было хоронить, но это было роскошью (потому что платить будешь хлебом). Карточки надо было сдавать в обмен на справку о смерти. По понятным причинам, некоторые предпочитали этого не делать. Были и случаи каннибализма: это были самые пугающие слухи, примеры тоже даны. Их было немного (1,500). Распад касался даже отношений «мать-ребёнок». В работе проанализирован дневник женщины, работницы детдома, которая в этом аду спасала детишек и описывала ситуации. Характерно, что источник был опубликован при советской власти (в 60-е), однако, разумеется, чёрная суть из него была вырезана.
Collapse )

Оригинал этого поста находится по адресу https://ukhudshanskiy.dreamwidth.org/7603848.html

  • p0pik0f

Краткий курс Номфеодализма. Часть XXXII. Предвидимое будущее

Не следует думать, что новые идеи побеждают путем острых дискуссий, в которых создатели нового переубеждают своих оппонентов.
Старые идеи уступают новым таким образом, что носители старого умирают, а новое поколение воспитывается в новых идеях, воспринимая их как нечто само собой разумеющееся.
Макс Планк






Главным содержанием XX века стала непримиримая борьба двух мировых социальных систем: новой прогрессивной номфеодальной и загнивающей капиталистической.


Эту борьба приобрела глобальный характер и её ни в коей мере нельзя изучать ни по советским учебникам, рассказывавшим о «Противостоянии двух систем: капиталистической и социалистической», ни по западным внушающим обывателю совсем уж смешной тезис о «победе капитализма в Cold War* (Холодной войне)».
Collapse )

Повелители эгрегоров



В современной России есть свобода слова.
Любой, кто в этом сомневается, может зайти на сайт радиостанции «Эхо Москвы» и прочитать убийственную, и что важно, аргументированную критику правящего режима. Почему же подавляющее большинство населения России остаётся к ней глухим? Как могли российские власти достичь такого впечатляющего успеха, предоставляя при этом полную свободу действий своим оппонентам? Это тем более удивительно, еслиCollapse )

Основы геополитической дипломатии

Советник Высшего руководителя Ирана Великого аятоллы Сейеда Али Хосейни Хаменеи генерал Яхья Рахим Сафави выступил с интересным заявлением. По его мнению, "Ирану следовало бы создать региональную коалицию, включающую также Россию, Сирию, Пакистан и Ирак, чтобы противостоять американскому альянсу".

Collapse )
  • rpsqn

Почему зло побеждает?


Аналитика
Так как вселенная существует, значит, зла мало и добро пока побеждает, не так ли. Потому что зло несозидательно, его цель – уничтожить мир как таковой. Но это зло эффективно, т.к. рушить легче, чем созидать, чем рожать. Поэтому, несмотря на его ничтожность, оно – ложь, обман, разврат, воровство, насилие, убийство – правит бал.

Почему? Причина скорее всего кроется в нашем простодушии и доверчивости, а его, зла, главный трюк как раз и состоит в том, что оно надевает, условно говоря, одежды добра. То есть, выступает как человечность. И мы, наивные, принимаем его за своего. Оно сначала не выплачивает нам зарплату (начальники в основном им ангажированы и исполняют его соцзаказ), тем самым опускает нас на уровень нищеты и за грань физического выживания, а потом отнимает наших детей по причине отсутствия нормальных условий для их выращивания. Более того, бизнес на этом делает, продавая их иностранным «усыновителям». А мы лишь вздыхаем : ни работы, ни жилья, ни образования, ни власти – ничего, такие мы бедные, несовершенные.

А в чем дело-то? В том, что мы воспринимаем зло как собственный порок, а несправедливости – как естественные и закономерные. Как «единство и борьбу противоположностей». В природе и в обществе. Но ведь это же обман, точнее самообман : разве рождение едино с убийством? Любовь – с подзаборным сексом? Они что, сравнимы по силе, раз мы их взвешиваем на одних весах? Оцените, сколько килокалорий надо, чтобы построить дом, а потом сколько чтоб разрушить – что, сравнимо? И кто-нибудь из наших, из людей, готов рушить построенные нами дома, где живут наши же дети? Стрелять по мирным? Градами по жилым кварталам?

В этом и весь самообман. Лазейка для проникновения зла в наш мир. Да еще и под маркой добра : кому война, кому мать родна..?

Так что рецепт на лекарство для выздоровления может быть только один : отделить реализаторов зла от людей. По делам их. Лишить их возможности укрываться за нашими спинами и сваливать на нас свои античеловеческие деяния. Такие не принадлежат никакому народу, ни одной религии, никакому государству, никакой партии. Никакие они не русские, не украинцы, не евреи, не американцы и т.д. Имя им – никто. Высвеченные таким образом, лишенные возможности подпитываться энергией общества, лишенные сторонников и исполнителей они потеряют силу и уйдут.  Как говорится, канут в Лету.

Стали бы вы показывать чернуху, порнуху и мокруху по ящику, если бы общественное мнение квалифицировало ваши действия не как «делают деньги», не как «а что, пользуется спросом», а как диверсию против человечности, а вас не как «эффективного менеджера» "успешного предпринимателя", а как не человека?
  • vlad_pu

ЧУДОВИЩНЫЕсКАЧКИуХУДШАНЩИНЫ