deni_didro (deni_didro) wrote in zampolit_ru,
deni_didro
deni_didro
zampolit_ru

Category:
  • Mood:
  • Music:

Вся правда о брошенных инвалидах ВОВ.(Ч-1).

Война : способ развязывания зубами политического узла, который не поддается языку.

Ближний : тот, кого нам предписано любить паче самого себя и который   делает все, чтобы заставить нас ослушаться.

Смерть не просит прощенья…
Есть всего две мишени,
Только две есть мишени,
мы с тобой, ты и я…
В черта, в душу и в Бога,
ну зачем их так много?
И сверкают штыков острия…
Страха нет, как ни странно,
но обидно так рано,
свежим утречком ранним
уходить по путям небытия…
       (Автор неизвестен).

Предисловие от Дени Дидро.
Эту тяжёлую и неблаговидную страницу истории ВОВ в нашей стране постарались замолчать и забыть. Так как она выставляла в неблаговидном свете наше правительство и органы государственной опеки и надзора за инвалидами ВОВ. Которые были  вывезены и брошены на произвол судьбы выживать на Соловках. Об их нелёгкой судьбе и рассказывает данный очерк. И пусть он многим покажется кощунственным и, кто-то скажет, что это неправда, не веря в очевидные вещи, но тем не менее, автор работал с документами в архивах и до сих пор не был ни разу пойман в передёргиваниях и подлогах. Так, что в этом ему можно доверится.
И, как показала практика уже нашего времени, когда инвалиды уже Афганской и двух чеченских войн остались предоставлены сами себе, абсолютно без помощи родного государства и людей их окружающих, если мы не изменим сам менталитет народа, который далеко не такой уж добрый и милосердный, то ничего хорошего в будущем у нас не выйдет. Если даже покалеченных защитников Родины у нас бросают на произвол судьбы до сих пор, то о чём ещё можно тогда говорить.

«ОБРУБКИ ВОЙНЫ»
Ветеран Великой Отечественной войны Александр Захарович Лебединцев был первым человеком, который мне рассказал эту историю, запомнившуюся на всю жизнь: «1946 год. Курсы переподготовки офицеров в Арзамасе. Ежедневно проходя строем по улицам города, мы видели сидящего на крылечке лейтенанта без обеих рук, оторванных или ампутированных по самые плечевые суставы, без обоих глаз и с исковерканной нижней челюстью. Так вот, каждый раз, когда наша группа шла мимо бойца-инвалида, старшина курса майор Кавун всегда подавал строю команду: «Смирно! Равнение — налево!» И мы, чеканя шаг, маршировали перед этим трижды калекой, изуродованным еще в 1941 г. Он вскакивал и провожал строй поворотом головы.
Жизнь в ту пору была трудная. Полстраны лежало в руинах. Государство вряд ли платило арзамасскому страдальцу-лейтенанту достойную пенсию, которой бы хватало на безбедное существование. Но, думается, воинские почести, оказываемые ему почти ежедневно, скрашивали невеселые будни столь страшно пострадавшего на войне человека… И еще мне порой кажется, что именно вот такого калеку следовало бы изваять и поместить на постамент на самое видное место, а не советского фельдмаршала-победителя на бронзовом коне. Именно такой инвалид достоин был памятника еще при жизни. Но вряд ли получил обелиск даже после смерти. Как наверняка не получили обелисков на местах своего последнего упокоения те сотни тысяч рядовых солдат, лишившихся рук и ног в боях, которым великая держава в свое время смогла выделять лишь жалкие крохи, хватавшие лишь на то, чтобы не умереть с голоду…»
А сколько же было таких во всей Советской стране? По данным статистического исследования «Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь», во время войны было уволено по ранению и болезни 3 798 200 человек, из них стало инвалидами — 2 576 000. В том же источнике сказано, что анализ ранений военнослужащих по более 14 миллионов историй болезней дал следующие цифры: в верхние конечности было ранено 35,2% и в нижние конечности 35,6%, что в сумме составляет 70,8% из 100. Поистине страшные цифры, но действительность была куда страшнее! Инвалиды войны, которая еще продолжалась, оказались ненужными своему государству. Любопытная информация по этому поводу отражена в статье А.И. Вольхина «Оперативная работа территориальных органов НКГБ среди инвалидов ВОВ в 1943–1945 гг.»: «В годы войны в тыловые регионы Советского Союза, особенно в сельскую местность, непрерывным потоком возвращались с фронта инвалиды. Их присутствие существенно осложняло оперативную обстановку на местах.
С 1943 года в НКГБ СССР стала систематически поступать информация о росте напряженности в ряде тыловых регионов, связанной с адаптацией инвалидов к новым материально-бытовым, социально-политическим и психологическим условиям жизни. Необустроенность, голод, болезни, равнодушие и злоупотребления местных властей — все это порождало массовое раздражение, недовольство инвалидов, принимавшее порою деструктивную направленность. Имелись также данные о наличии среди инвалидов предателей и агентов немецкой разведки.
…Тяжелые материально-бытовые условия жизни, факты злоупотреблений местных должностных лиц служебным положением, имевшие место нарушения законов при назначении пособий и пенсий, отказы в ходатайствах, волокита, непредоставление льгот по налогам и многое другое — вот некоторые из предпосылок, провоцировавших инвалидов войны, преимущественно молодых 20–35-летних парней, на совершение преступлений. Часть инвалидов войны, выброшенных на обочину жизни, спекулировала, пьянствовала и хулиганила на рынках, привлекалась преступными элементами к мошенничеству, кражам, бандитизму, что сразу отразилось на состоянии общественной безопасности в стране».
О том, как жили инвалиды той войны, свою историю поведал киевлянин Ю.А. Багров: «Мне было семь лет, когда мы приехали из эвакуации в Киев. Мы жили в доме возле Бессарабки, там же недалеко была моя школа. Вокруг Бессарабки, вплоть до «второй Бессарабки», там, где сейчас стоит Дворец спорта, вдоль дороги стояли «рундуки» — такие прилавки, на которых торговали колхозники. Возле этих «рундуков» любили собираться инвалиды, в основном безногие, на тележках. Они играли в карты, в «очко», в «буру», в «секу». Играли и в «наперстки». Они не воровали, но «раздеть» в карты или в наперстки какого-нибудь крестьянина считалось доблестью. Когда холодало, инвалиды ночевали в вырытых ими землянках на Собачьей тропе (возле улицы Леси Украинки). Если же кто-то не хотел или не мог туда идти ночевать, то он спал под рундуком.
И вот однажды, когда я шел из школы, потерял сознание и упал от голода. Мама тогда потеряла или у нее украли продовольственные карточки, и мы голодали. Когда я очнулся, то увидел перед собой руку с куском хлеба и услышал: «Ешь, пацан, ешь». Так я познакомился с инвалидом — дядей Гришей, так я его называл. «Дяде» было лет 19–20, у него не было обеих ног. Когда «дядя Гриша» накормил меня хлебом, он сказал: «Пацан, ты когда из школы идешь — заходи сюда, хорошо?» И я стал заходить к «дяде Грише» каждый день. Садился рядом с ним на камень (он обязательно на него мне что-нибудь подстилал и говорил: «чтобы простатита не было») и наблюдал, как он играет в карты. Однажды, когда я пришел к нему после школы, «дядя Гриша», не отрываясь от игры, сказал: «Держи, пацан» и протянул мне руку в которой было что-то зажато. Я до сих пор помню эту чуть подтаявшую влажную ириску, которую он где-то для меня добыл. Это была первая в моей жизни конфета.
Так я несколько месяцев подряд приходил после школы к «дяде Грише». И узнал, что ноги он потерял в Корсунь-Шевченковском котле. В 43-м ему исполнилось 17 лет, его призвали и с тысячами других мальчишек, даже не выдав оружие, бросили в эту мясорубку. Сказали: «Оружие добудете в бою!» Им даже форму не выдали — не хотели тратить ее на пушечное мясо. А потом, после госпиталя и демобилизации, домой в село он не вернулся. Знал, что лишний рот в крестьянской семье — это страшная обуза. Живет только тот, кто может работать. И вот таких инвалидов на Бессарабке каждый день собиралось человек 400. Играли, пили, иногда дрались между собой. Они не боялись никого, потому что уже давно все потеряли, эти 20-летние мальчишки. Уважали только местного участкового, который сам был раненый фронтовик и, как говорили инвалиды, был нашего разлива. Терпеть не могли во множестве появившихся щеголеватых «фронтовиков» с одним-двумя орденами на груди. Называли их «мичуринцами». Я спросил: почему «мичуринцы»? «Они, когда мы воевали, в Ташкенте отсиживались, груши мичуринские кушали», — ответил «дядя Гриша».
Были среди таких, как «дядя Гриша», и те, которых называли «самоварами». Как пишет А. Добровольский, что именно так, «очень точно называли в послевоенной стране тяжело изувеченных взрывами и осколками людей — инвалидов, у которых не было ни рук, ни ног. Судьба этих «обрубков войны» до сих пор остается «за кадром», а многие из них так и числятся без вести пропавшими». Почему их называли «людьми-самоварами», автору статьи объяснил незнакомый мужичок на Валааме: «— А как же их по-другому назвать, — ведь при туловище-то один «крантик» остался!… Большинство калек — бывшие военные, увечья на фронте получили, у многих ордена, медали… В общем, заслуженные люди, но в таком виде стали никому не нужные. Выживали, побираясь на улицах, на рынках, у кинотеатров. Но, как говорят, сам Иосиф Виссарионович приказал эту публику ущербную увезти с глаз долой, спрятать подальше, чтобы городского вида не портили».

«ПРОДОЛЖАЮТ НИЩЕНСТВОВАТЬ»
От «людей-самоваров» избавлялись в те времена достаточно просто и безжалостно: их вылавливали и вывозили в неизвестном направлении. Так, в один прекрасный день из Киева их сразу же исчезло несколько тысяч… «Был месяц май, — свидетельствует ЮА. Багров. — Однажды я, как всегда, пришел на Бессарабку и, еще не доходя, услышал странную тревожную тишину. Было странно, тревожно тихо, даже продавцы говорили полушепотом. Я сначала не понял, в чем дело, и только потом заметил — на Бессарабке не было ни одного инвалида! Потом, шепотом, мне сказали, что ночью органы провели облаву, собрали всех киевских инвалидов и эшелонами отправили их на Соловки. Без вины, без суда и следствия. Чтобы они своим видом не «смущали» граждан. Мне кажется, что инвалиды прежде всего вызывали злость у тех, кто действительно пересидел войну в штабах. Ходили слухи, что акцию эту организовал лично Жуков. Инвалидов вывезли не только из Киева, их вывезли из всех крупных городов СССР. «Зачистили» страну. Рассказывали, что инвалиды пытались сопротивляться, бросались на рельсы. Но их поднимали и везли. «Вывезли» даже «самоваров» — людей без рук и без ног. На Соловках их иногда выносили подышать свежим воздухом и подвешивали на веревках к деревьям. Иногда забывали, и они замерзали. Это были в основном 20-летние ребята».
Автор «Валаамской тетради» Е. Кузнецов в своей книге тоже называет истинную причину их выселения: «Уж слишком намозолили глаза советскому народу-победителю сотни тысяч инвалидов: безруких, безногих, неприкаянных, промышлявших нищенством по вокзалам, в поездах, на улицах, да мало ли еще где. Ну посудите сами: грудь в орденах, а он возле булочной милостыню просит. В течение нескольких месяцев страна-победительница очистила свои улицы от этого «позора»!» Поэтому специально для «самоваров» были открыты так называемые богадельни в Кирилло-Белозерском, Горицком, Александро-Свирском, Валаамском и других монастырях. Так, например, по Указу Верховного Совета Карело-Финской ССР в 1950 году на острове Валаам, в бывших монастырских зданиях, был размещен дом инвалидов войны и труда. Как подчеркивает С. Цыганкова, они попадали сюда по совершенно разным причинам: «Кто-то добивался этого сам, не захотел быть обузой для родственников, от других отказались близкие люди, третьи не смогли приспособиться к мирным условиям жизни. Те, кто в состоянии трудиться, работали, а получив заработную плату или фронтовую пенсию, пропивали ее в одночасье, заливая алкоголем одиночество и тоску. А еще ходили на костылях и ездили на своем инвалидном транспорте — колясках, каталках, передвигавшихся с помощью так называемых утюжков, специальных приспособлений на руках, за шесть километров от поселка к причалу, когда туда приплывали пароходы из Сортавалы, чтоб увидеть нарядных и веселых людей, посмотреть на настоящую жизнь. Уехать с острова они не могли, не было документов, денег. Некоторые же вообще никогда не покидали своих мест: они постоянно лежали в корзинах — это были инвалиды, оставшиеся без рук и ног».
Но пройдет всего несколько лет, а проблема с инвалидами, беспокоящих власть, прежде всего нищенством, будет оставаться насущной. Так, в своем докладе в Президиум ЦК КПСС министр внутренних дел С. Круглов подчеркнет: «МВД СССР докладывает, что, несмотря на принимаемые меры, в крупных городах и промышленных центрах страны все еще продолжает иметь место такое нетерпимое явление, как нищенство.
За время действия Указа Президиума Верховного Совета СССР от 23 июля 1951 года «О мерах борьбы с антиобщественными, паразитическими элементами» органами милиции в городах, на железнодорожном и водном транспорте было задержано нищих:
во 2-м полугодии 1951 года — 107 766 человек
в 1952 году— 156 817 человек
в 1953 году— 182 342 человека.
Среди задержанных нищих инвалиды войны и труда составляют 70%, лица, впавшие во временную нужду, — 20%, профессиональные нищие — 10% и в их числе трудоспособные граждане — 3%».
Одной из основных причин такого положения дел с инвалидами министр МВД СССР называет «отсутствие достаточного количества домов для инвалидов и престарелых и интернатов для слепых инвалидов, строительство которых, предусмотренное Постановлением Совета Министров Союза ССР № 2590–1264с от 19 июля 1951 года, идет крайне медленно, а ассигнуемые на это средства ежегодно не осваиваются. Из 35 домов инвалидов и интернатов, строительство которых должно быть закончено в 1952 году, на 1 января 1954 года построено всего лишь 4 дома.
В связи с этим органы милиции вынуждены подавляющее большинство задерживаемых нищих освобождать.
Борьба с нищенством затрудняется также и тем, что некоторая часть нищенствующих инвалидов и престарелых отказывается от направления их в дома инвалидов, а устроенные нередко самовольно оставляют их и продолжают нищенствовать.
Закона о принудительном содержании таких лиц в домах инвалидов нет.
Указом Президиума Верховного Совета СССР «О мерах борьбы с антиобщественными, паразитическими элементами» предусмотрено направлять на спецпоселение в отдаленные районы СССР с обязательным привлечением к трудовой деятельности лиц, занимающихся попрошайничеством, уклоняющихся от общественно полезного труда и ведущих паразитический образ жизни, а также бродяг, не имеющих определенных занятий и места жительства.
Однако органы милиции не могут широко применять этот Указ в борьбе с нищенством, так как большая часть нищенствующих является нетрудоспособными и престарелыми, не подпадающими под действие Указа. Кроме того, расследование и проверка материалов на этих лиц требуют длительного содержания их под стражей, что не предусмотрено законом.
Вследствие указанных выше причин количество лиц, занимающихся нищенством, остается значительным, а в отдельных местностях оно не только не снижается, но и возрастает».
Получалось так, что инвалиды войны просто позорили свою страну, победившую фашизм. И только по этой причине власти решили искоренить нищенство, «определив попрошаек в дома инвалидов и престарелых, убежать из которых они не смогли бы, для этого учреждения преобразовывались в дома закрытого типа с особым режимом».
Но, спрятав «позор», те же власти спрятали далеко и подальше саму проблему, ибо решать социальные вопросы реабилитации инвалидов войны никто просто не собирался.

Из - за дурацкого формата ЖЖ, не смог здесь опубликовать всю статью целиком, пришлось разбить.)
Из книги О.Смыслова - "Забытые герои войны".
Оригинал статьи:http://deni-didro.livejournal.com/59922.html

Мой ник-нейм deni_didro забит!
Tags: casus belli, drahg nach osten, quo vadis, terror, viva vox
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →