exp0pik (exp0pik) wrote in zampolit_ru,
exp0pik
exp0pik
zampolit_ru

Уроки Realpolitik: Трамп и внешняя политика


Оригинал взят у ammosov в Уроки Realpolitik: Трамп и внешняя политика
Полная версия моего рассуждения о внешней политике Трампа (краткая была тут: https://www.gazeta.ru/comments/2017/01/25_a_10492829.shtml)

ТРАМП И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА

На прошлой неделе российские "эксперты" и "политологи" сходили с ума, пытаясь интерпретировать следовавшие одно за другим высказывания официальных лиц США, каждое из которых воспринималось в России как очередной крутой политический поворот.

Это было пустое занятие: все высказывания были по своей природе внутриполитическими и для российской аудитории не предназначались. Исключением была разве что фраза Трампа о том, что он не может договариваться с Россией, пока Путин, видя борьбу вокруг внешней политики в США, не уверен, что Трамп может давать обещания, за которые отвечает.

Белдодомология – по аналогии с кремлинологией – дело пустое. Внешнюю политику США намного интереснее анализировать с точки зрения вызовов, конфигураций сил и наследия, которое досталось Трампу. А эта ситуация выглядит достаточно необычно для всех участников международных отношений.

— Подобный же случай произошел в Праге на Таборской улице, — начал Швейк. — Там жил купец Горжейший. Неподалеку от него, напротив, в своей лавчонке хозяйничал купец Пошмоурный. Между ними держал мелочную лавочку Гавласа. Так вот, купцу Горжейшему как-то взбрело в голову объединиться с лавочником Гавласой против купца Пошмоурного, и он начал вести переговоры с Гавласой о том, как бы им объединить обе лавки под одной фирмой «Горжейший и Гавласа». Но лавочник Гавласа пошел к купцу Пошмоурному, да и рассказал ему, что Горжейший дает тысячу двести крон за его лавчонку и предлагает войти с ним в компанию. Но если Пошмоурный даст ему тысячу восемьсот, то он предпочтет заключить союз с ним против Горжейшего. Договорились. Однако Гавласа, предав Горжейшего, все время терся около него и делал вид, будто он его ближайший друг, а когда заходила речь о совместном ведении дел, отвечал: «Да-да, скоро, скоро. Я только жду, когда вернутся жильцы с дач». Ну, а когда жильцы вернулись, то уже действительно все было готово для совместной работы, как он и обещал Горжейшему. Вот раз утром пошел Горжейший открывать свою лавку и видит над лавкой своего конкурента большую вывеску, а на ней большущими буквами выведено название фирмы «Пошмоурный и Гавласа».

Персонаж Ярослава Гашека необыкновенно точно описал динамику сил в треугольнике, где есть первый лидер, второй конкурент за лидерство и третий игрок, способный альянсом поменять местами первого и второго. Первый не может договориться со вторым, чтобы вместе избавиться от третьего – после исчезновения третьего придет очередь второго. Поэтому такая конфигурация очень стабильна. Это ситуации, которые все время возникают в парламентских республиках, часто в деловом мире. Третьим становятся непросто – третий должен постоянно демонстрировать, что среди всех, кто не первый и не второй, он самый сильный и влиятельный. Но заняв свое положение, третий может набивать себе цену, заставив двух лидеров конкурировать за союз с собой.

Но и мировая политика после 1964 года сложилась примерно в такую же конфигурацию.



Официально конфигурация "Холодной войны" называлась "биполярный мир". Но все это время за третью роль при США и СССР конкурировали Франция и Китай (также ядерные державы с 1960 и 1964 года).

Распад СССР привел на некоторое время к "гегемонии" США, то есть отсутствию сравнимых по силе конкурентов. Но по прошествии двух десятилетий медленно набрал силу сопоставимый конкурент США - Китай. А место третьего при этих вторых в последнее десятилетие вышла Россия.

Образовался новый треугольник США-Китай-Россия. Существование этой конфигурации, вероятно, Трамп осознает ясно, а вот его конкуренты еще пытаются игнорировать Во многих выступлениях и американских и европейских политиков на Мюнхенской конференции в эти выходные постулировалась все та же ситуация единого "гегемона": единовластие США, единолично ответственного за все хорошее против всего плохого, и его верный сайдкик в лице стран Европы.

Положение Китая обусловлено не только его доминирующей экономической ролью как "мастерской мира". У нас уделяется незаслуженно мало внимания ситуации в Южно-Китайском море, а между тем там Китай прямо граничит с США. Тайвань существует как отдельное государство во многом за счет американской поддержки, а Филиппины с начала XX века – перманентный сателлит США. Активность Китая вокруг островов Спратли связана не только с правами на рыбную ловлю и добычу полезных ископаемых – это еще и опорная база для господства над Южно-Китайским морем. Первый раз Китай предъявил права на острова Спратли еще в 1988 году, так что это не тактическое, а стратегическое направление китайской внешней политики.

Северная Корея (тоже микроядерная держава) является фактически буферной зоной между США и Китаем. Любые намерения Трампа решить северокорейскую проблему (которые уже заявлялись) на самом деле будут направлены на сдерживание и отбрасывание Китая. Хочет того руководство США или нет – но игра на Корейском полуострове с нулевой суммой. Где приобретает США, там теряет Китай.

Китай уже не первое десятилетие наращивает денежное и промышленное влияние по всему миру. Австралия поставляет в Китай сырье, в странах Средней Азии китайцы строят инфраструктуру, в Африке и Южной Америке – промышленные объекты. Даже на западном побережье США инвестиционные покупки жилья китайскими миллионерами сильно взвинтили цены на недвижимость.

А вот насколько этой мирной экспансии соответствует оборонная мощь – не очевидно. Последний раз Китай воевал в 1979 году с Вьетнамом, и по итогам НОАК зарекомендовала себя не то чтоб сильной и боеспособной сообразно размеру и ресурсам страны. Терять военное лицо снова Китаю нельзя никак, а крупный конфликт этим чреват.

И экономическая и политическая ситуация в Китае сейчас не способствует тому, чтобы Китай продолжал сохранять доброжелательный глобальный нейтралитет. Экономический рост Китая замедляется, экспорт перестал поддерживать рост уже с кризиса 2008 года. Последние десять лет рост подстегивался безумными масштабами строительства – по некоторым данным, Китай залил за это время больше цемента, чем все остальное человечество за всю свою историю. Но и этот источник роста не безграничен, а других рецептов пока нет. Зато тотальная роботизация грозит на горизонте 10-20-30 лет подорвать экспортную мощь Китая, которая опирается в основном на малоквалифицированный дешевый ручной труд.

Форма правления в Китае тоже сильно изменилась после прихода к власти Си Цзиньпина. Долгое время между несколькими правящими кланами ("принцами", "комсомольцами", "шанхайскими") существовало некоторое равновесие, выражавшееся в "коллективном руководстве" и ротациях "кадров". После нескольких лет репрессий под видом "борьбы с коррупцией", в которой почему-то уличались исключительно соперники Си и их свита, власть консолидировалась у условных "принцев", а фактически в стране сформировался режим личной власти "товарища Си".

Хочешь не хочешь, а в такой неустойчивой ситуации у Китая нет безрисковых ходов. И сбавлять внешнеполитическую активность, и проигрывать, и отказываться от игры – все нежелательно, и все неизбежно.

Освобождать зону влияния в Тихом океане для США не смертельно – но даже частично крайне невыгодно, сопоставимо с потерей Кубы в 1960 году или проигрышем Вьетнамской войны.

Военный конфликт с Китаем (даже в форме прокси-войн) Трампа почти наверняка не интересует. США и так обременены до немогу зависшими "войнами за демократию" на Ближнем Востоке. Трамп скорее осуществит уже озвученное намерение продавить Китай на ревальвацию юаня, чтобы сделать американское производство конкурентоспособнее. Соглашение о зоне свободной торговли с Китаем (TPP) Трамп уже готовит к расторжению.

У этой политики есть неприятный прецедент, отлично знакомый и США и Китаю. Рейган в 1985 году добился девальвации доллара к японской йене и немецкой марке ("соглашение Плаза"). Следствием этого стало то, что японцы несколько лет скупали американские активы, пока экспорт японских товаров в США стагнировал. А через несколько лет фондовый рынок и недвижимость в Японии резко рухнули, процентные ставки упали до нуля – и Япония вошла в много десятилетий стагнации, из которой так и не смогла вернуться в прежнее состояние бурного роста. Китай не хочет повторить судьбу Японии, тем более что внутренние последствия для Китая могут быть куда болезненнее.

Итак, что в такой ситуации делать Трампу? Развивать конфронтацию с Россией, чтобы в критический момент оказалось, что Россия готова поддержать Китай всеми средствами? Или наоборот, поставить Китай перед пониманием, что любой конфликт с США будет конфликтом на два направления с США и союзницей США Россией? Речь идет не о горячих конфликтах, а о любых демонстрациях силы.

В этом раскладе американская гегемония, как она существовала от распада СССР до настоящего времени, становится объективно дорогостоящим и бестолковым занятием (в первую очередь на ближневосточном направлении). Ближневосточная нефть поступает в основном в Европу и Китай, США снабжается из внутренних и американских источников (в том числе из пресловутой Венесуэлы).

Все это имело бы смысл, если б Евросоюз был для США третьим, которого можно было бы вывести на любой бой рядом с собой. Но после окончания Холодной войны выяснилось прямо обратное: это не ЕвроНАТО (НАТО за вычетом США) будет защищать США. Наоборот, США должен защищать ЕвроНАТО от (советской зачеркнуто) русской угрозы. В других местах мира от европейских войск в лучшем случае не было вреда, в худшем войскам США их еще и приходилось защищать. Более того, многие лидеры стран ЕвроНАТО такую позицию активно декларируют – все заявления типа "союзников не сдают" и "лидерской роли США альтернативы нет" подразумевают именно требование к США заботиться о безопасности стран Европы.

А Россия, в отличие от НАТО, за последние десятилетия постоянно демонстрирует, что она – "третий" и готова к переговорам. Делает она это, набирая фишки малыми и обратимыми демонстрациями силы. Приштина. Договоримся? Нет? Грузия? Нет? Донбасс. Сирия. Все еще нет? Чем дольше потенциальный союзник не понимает, к чему его подталкивают, тем больше будет цена союза. Тем временем, Россия демонстративно дружит с Китаем – но не настолько верно, чтоб оставлять впечатление "дружбы навек".

Выражение "союзников не броcают" в мировой политике не имеет смысла. Кого ж тогда бросают, если не союзников? И как показывает мировая история, бросают только так, когда от союзников нет толку.

В гипотетической ситуации, где Россия помогает США сдерживать Китай, ЕвроНАТО теряет всякий смысл. Разумеется, усиление России за счет Европы также не в интересах США, но такое усиление потребует от России ресурсов, которые надо где-то взять.

С другой стороны, США будет непросто договориться с Россией – поскольку кредит доверия России к США был утрачен еще в 1990 годы. То, что утратили его Билл Клинтон и отец и сын Буши, с которыми Трамп не дружит, для России никакого значения не имеет. Урок искреннего, добросовестного и обманутого Горбачева Россия извлекла (а примеры вроде Каддафи и прочих обнадеженных и обманутых без толку и смысла это мнение закрепляют). Теперь США придется получать от России поддержку маленькими кусочками по схеме равноценного обмена. Россия примет от США аванс и даже демонстративно вернет его точь-в-точь, но сама никаких авансов США не даст.

Треугольная общемировая политика осложняется тем, что у Трампа непростое наследие, с которым нужно разбираться и ладить. Оборонные расходы на пределе возможностей (не за их пределом, но неприятно высокие) и ближневосточный тупик – лишь одна из проблем.

Пресловутое "изменение климата" (бывшее "глобальное потепление") также на самом деле внешнеполитическая проблема. Заявления Трампа, что она придумана Китаем, неверно, и возможно, что Трамп хочет, чтоб его оппоненты так думали какое-то время. В реальности этот вопрос является с западной стороны политическим воплощением парарелигиозных поп-верований "нового века", заменивших левым прогрессистам США и Европы с 1960-х годов традиционную религию, а с восточной – многолетними грантами Индии на водное хозяйство, канализацию и прочую инфраструктуру, которой угрожает таяние гималайских снегов. С одной стороны – "дхарма борьбы за защиту матери-Земли от раковой опухоли человечества". С другой – клиенты-политики на индийском субконтиненте и многосоттысячная община американских выходцев из Индии, которые очень не хотят терять этот денежный поток, исчисляемый суммами в несколько миллиардов долларов ежегодно. Про связанную "зеленую индустрию", опирающуюся на налоговые льготы, субсидии и репрессивное законодательство, можно не упоминать. Неизвестно, кто будет сильнее сопротивляться.

Реализация внешней политики требует кадров, а в США внешняя политика традиционно была карьерой, которая не обещала ни денежных выгод, ни политического роста. В результате она укомплектована частью просто не самыми даровитыми кадрами, которые привыкли мыслить в традиционной логике, частью энтузиастами с предвзятостями и идиосинкразиями. Такова, в частности, группировка "неоконсерваторов", чьи представители есть в обоих партиях. Неоконов объединяет идеология философа-троцкиста Лео Страуса, который, осмысляя Холокост, пришел к мысли, что демократия для победы над коммунизмом и нацизмом должна перенять их методы. Техника "перманентной революции" и "благожелательной диктатуры", пересказанная в выражениях "манифеста судьбы" и переложенная во внешнюю политику, создала тот извод бестолкового империализма, который в ходе кампании так резко критиковал Трамп.
Взгляд на международную политику через призму идеологии из американской политической мысли никуда не денется. Идеи "манифеста судьбы" и "американской миссии", переосмысленные как глобальный экспорт влияния и власти США, восходят к XIX веку (и свойственны не только США – у каждой второй нации, включая Россию, найдется свой персональный мессианизм).

Но в США также существует и доктрина Realpolitik – "политического реализма", которая интерпретирует политику не через понятия "добра" и "ценностей", а "силы" и "интересов". Она последние десятилетия не находила себе прямого воплощения в политике, но поддерживалась политическими философами. Ее патриархом является профессор университета Чикаго Джон Миршаймер, которому в том числе принадлежит прогноз о грядущем американо-китайском столкновении. Если Трамп продолжит развивать свою внешнеполитическую доктрину, можно скорее всего прогнозировать возвращение "реализма" в большую политику США.

А что делать в этой ситуации России, пока в американском политическом диалоге саму идею договоренностей с Россией обличают как гнуснейшее меж всеми преступленье? Вероятно, наиболее разумно в полном соответствии с логикой Realpolitik повлиять на общественное мнение деньгами. Программа финансирования изучения России и русского языка (т.н. Title VIII) была не так давно прекращена, а не так давно стало известно, что think tanks США берут деньги от почти всех больших и малых стран мира – кроме России. Россия может начать финансировать гуманитарные проекты, причем не тех, кто ее и так уже любит (как это делалось доныне), а всех, кто хочет изучать Россию. Просто оплачивать поездки, ученье, исследования, ничего не требуя. От денег никто не откажется, а понимание порождает принимание, это давно проверено и даже научно доказано.

И в один прекрасный день общество США может проснуться с сознанием, что Океания всегда воевала не с Евразией, а с Остазией, а Евразия друг Океании. Сотрудник отдела пропаганды Би-Би-Си Оруэлл знал, что говорил. "Таинственная карта" меняется не в первый раз, и не в последний.
Tags: военная география, военная психология, военно-политическое образование, геополитика, государственное рейдерство, государственное управление
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment